Севильский цирюльник. Женитьба Фигаро

только мелкие людишки боятся мелких статеек.

Это так отрадно, когда тебя любят ради тебя самого.

Обладание всякого рода благами – это еще не все. Получать наслаждение от обладания ими – вот в чем состоит счастье.

Я еще вам не жена. И почему именно жена обладает таким преимуществом, что муж вправе делать ей гадости, которых он никому другому не сделает?

В наше время чего не следовало бы говорить, то поется

Антонио (тычет себя в лоб). Ежели тут у вас так мало, что вы не дорожите добрым слугою, то я-то уж не так глуп, чтобы прогнать доброго хозяина.

Басня - это быстрая комедия, а всякая комедия есть не что иное, как длинная басня: разница между ними в том, что в басне животные наделены умом, в комедии же нашей люди часто превращаются в животных, да притом еще в злых.

Р о з и н а. Я умираю от скуки.
Ф и г а р о. Верю. Жиреют от нее только глупцы.

Граф. С твоим умом и характером ты мог бы продвинуться по службе.
Фигаро. С умом, и вдруг – продвинуться? Шутить изволите, ваше сиятельство. Раболепная посредственность – вот кто всего добивается.

Если занять людей их собственными делами, то в чужие дела они уже не сунут носа.

В жизни есть закон могучий:
Кто пастух – кто господин!
Но рожденье – это случай,
Все решает ум один.
Повелитель сверхмогучий
Обращается во прах,
А Вольтер живет в веках.

Я тороплюсь смеяться, потому что боюсь, как бы мне не пришлось плакать.

Ум невозможно унизить, так ему отмщает тем, что гонят его.

Фигаро. Я, милостивый государь, всецело полагаюсь на ваше беспристрастие, невзирая на то, что вы у нас отправляете одну из судебных должностей.
Бридуазон. Что?… Да, я отправляю су-удебную должность. Но если ты все-таки взял вза-аймы и не платишь…
Фигаро. Это, милостивый государь, всё равно что я ничего не брал.
Бридуазон. Пра-авильно. Постой, постой, что ты сказал?

Бартоло. Уж больно вы нос дерете, сударь! Было бы вам известно, что я имею обыкновение в споре с нахалом никогда ему не уступать.
Фигаро (поворачивается к нему спиной). В этом мы с вами не сходимся, сударь: я, напротив, уступаю ему всегда.

Вы можете вывернуться наизнанку, чтобы понравиться женщинам, но если вы упустите какую-нибудь малость… какой-нибудь пустяк…

Как мучительно хочется человеку узнать то, в чем ему страшно удостовериться!

Это дьявол, а не человек: у него всегда полны карманы неопровержимыми доводами.

"Если вас лишают необходимого, станете ли вы благодарить за роскошь?"

"Доказывать, что у меня есть на то причины, значит допустить, что у меня может и не быть их вовсе."