Двери в песке. Ночь в одиноком октябре. Дорожные знаки. Темное путешествие. Мастер снов.

— Мы боимся того, чего не знаем, — продолжал он, — а завтрашний день нам полностью неизвестен.

— Во-первых, вы очень хотели бы иметь множество врагов обоего пола…
— Это смешно!
— …потому что это единственная альтернатива возможности иметь друзей…
— У меня куча друзей!
— …потому что никто не хочет, чтобы его все игнорировали, чтобы никто не испытывал к нему по-настоящему сильных чувств.

Они прошли в храм, а я подумал, что, может быть, стоя где-то на высоком скалистом утесе, за нами наблюдает, всегда настороже, древний волк, посылая мне единственный приказ: «Продолжай сторожить, Нюх, всегда». Я почти слышал его рычание в безвременье, из тех мест, что за пределами мысли.

Сейчас не тот месяц, чтобы испытывать судьбу.

И, кроме того, никогда не доверяй кошкам. Если они на что и годятся, так только на струны для теннисных ракеток.

Магические ритуалы порой изумляют меня ничуть не меньше, чем, допустим, предписания для облавы на сумасшедших мусорщиков. Между тем Джек был счастлив, и я вместе с ним.

На третий день утром, когда она говорила ему о замках Испании, он вслух размышлял, что психологи нередко пьют, злятся и ломают вещи. Приняв это, как завуалированную угрозу Видсвудскому фарфору, который она коллекционировала, она согласилась с его желанием кататься на лыжах.

Со временем все меняется. Друзья становятся врагами, зло становится благодеянием.

Мозг может совершать множество вещей. Он учится. Но он не может научиться не думать.