С того берега. Писатели русского зарубежья о России. Произведения 20-30 гг. Книга 2

"Что мне до всего этого?
Ведь я же вернусь.
Я должен вернуться..."

"Он подумал: какая странная, странная выдалась жизнь, - ему показалось, что он никогда не выходил из экспресса, а просто слонялся из одного вагона в другой..."

Как замечает сам Владимир Набоков в предисловии к одному из изданий своего романа, написанного в далеком уже 1930-м году, - Владимир Набоков - Подвиг , "Мартын – самый добрый, самый порядочный и самый трогательный из всех моих молодых людей, а Сонечку, с ее темными, лишенными блеска глазами и жесткими на вид черными волосам... знатоки любовного тайноведения и приворотов должны будут признать из всех моих женских типов самой неизъяснимо-обворожительной, хоть она, конечно, взбалмошная и безжалостная кокетка". После автора и добавить-то нечего. Трудно не согласиться с тем, что Мартын - действительно один из самых привлекательных, благородных набоковских персонажей, не то что не совершающий зла - даже не помышляющий о том. И начинать свое знакомство с творчеством великого русского классика, я бы рекомендовала именно с этой книги. Трогательная, нежная, воздушная - как все, впрочем, книги от Набокова, она вместе с тем поражает еще какой-то внутренней чистотой, чистотой помыслов и устремлений, романтичностью, неслучайно же сам Набоков писал этот роман под рабочим заглавием "Романтический век" (на мой взгляд, именно рабочее заглавие и отражает всю суть книги).

История взросления и возмужания, перехода от детства и юности к зрелости очень тонкая, деликатная, нет тут пошлости тем (как это бывает иногда у классика: измены, обман, лицемерие...), а еще в ней очень чувствуется автобиографичность и да, как признается сам автор, в книге действительно есть переклички с его жизнью.

Спокойный, рассудительный, сдержанный Мартын (какое удивительное и неповторимое имя выбрал для своего главного действующего лица писатель) переживет на наших глазах разлуку с родиной, вынужденную и горькую, смерть отца, которого не любил, и оттого чувствующий свою вину, первую любовь (первое познание женщины, которая вдобавок старше его), первую несчастную влюбленность (та самая кокетка Соня, которой отчего-то все встреченные ею мужчины делают предложение выйти за них замуж), но все это скрыто так глубоко в сердце и душе, что едва ли мы приблизимся к пониманию истинной подоплеки и силы чувств хотя бы на треть. Для меня Мартын так и остался человеко-загадкой. И позволю себе не согласиться с мнением классика:

"Второй же взмах моей волшебной палочки значит вот что: ко множеству даров, которыми я осыпал Мартына, я умышленно не присоединил таланта. До чего легко было сделать из него художника, писателя; как нелегко было удержаться от этого и в то же время одарить его изощренной чувствительностью, которая обычно свойственна твари творческой; как жестоко было не позволить ему найти в искусстве – не убежища (это всего лишь чище выметенная камера на менее шумном этаже), но утоления зуда бытия! Возобладало искушение совершить свой собственный маленький подвиг в сияющем, всеобъемлющем ореоле".

А по-моему, это тоже талант - просто, порядочно и благородно жить, не заглядывая далеко в будущее, не упиваясь прошлым, наслаждаюсь исключительно настоящим, преходящим; жить, уважая свободную волю других, не навязывая никому свое общество или взгляды, не унижаясь пред кем-нибудь, не унижая никого...

Я не виделся с Набоковым уже 4 года. Это мой старый друг, мы очень хорошо дружили прежде. Не идеально, конечно; скажем, однажды я не дочитал его "Приглашение на казнь", и он обиделся, не разговаривал со мной. А вообще: мы с первого взгляда друг друга взлюбили. Правда, как часто бывает, история знакомства не обошлась без женщины. Девушки. Девочки. Нам обоим нравилась одна и та же... девочка. Нет-нет, ничего такого, просто нравилась и всё, без задней мысли - как нравится цветок, на который смотришь и даже не думаешь сорвать. Лолита её звали. Негласно мы решили: пусть она живёт своей жизнью, а мы как-нибудь сами с усами... И на почве этой утраты, из солидарности подружились. Была потом ещё одна пассия, Машенька; были долгие вечера у Лужина, шахматиста; были посиделки с Горном - да много чего было! И в один миг всё куда-то пропало. Иные сказали бы: "Судьба развела", да я не верю в судьбу. Да что говорить! У вас тоже, наверняка, были такие закадычные друзья, которые неведомо как исчезали из вашей жизни. Другие занятия, другие знакомые, другие интересы...
И вот, мы снова повидались. Я сперва боялся. "Что я ему скажу?", "О чём мы будем вспоминать?". Переживал, что мы сильно поменялись за это время, и уже бесповоротно перестали интересовать друг друга. И! Зря волновался! Мы прекрасно провели эти несколько дней, так, как будто и не расставались!! Я был очень рад!! Истинная дружба не меркнет со временем. Пообещали вскоре повторить встречу. И я уверен - на сей раз это надолго.

Впервые за многие последние тысячи страниц и миллиарды абзацей я чувствовал физическое удовольствие от чтения! Такое щекотание перышком в мозжечке. Набоков - великий стилист, у него нет крупных зернистых мыслей-идеологем, зато какое течение-переплетение образов, вкусных словечек! Хочется жить после этого! Эмигрантская, выспренная, интеллигентская литература. В этом романе, возможно, и кроется некая глубокая идея, связанная с поступком ГГ в финале, идея, которую я интерпертирую, однако, простыми словами: Мартын не нашёл себе места в жизни, не обрёл успеха ни в труде, ни в любви, и совершил своего рода "самоубийство". Герой этот мне был симпатичен (всяк, в ком видишь свои черты, симпатичен) и мне не жаль, что он так поступил в конце. Это подвиг! (обращайте внимание на звучание и этимологию слов: "подвиг" - "путешествие", от слова "двигаться"; а ведь таких двусмысленных слов в языке тьма - "тварь" (творить), "зависть" (зависеть) и т.д.)) Для столь скромного и деликатного человека - двойной подвиг. Он как цветок, и фамилия у него цветочная.

Плачевная (и героическая) участь постигла героя при "старании" женщины (а как же без неё). Я со своим мужским умишком не понял Соню (ах, какое имечко! Мартын-цветочек и бледнощёкая Сонечка - идеальная пара...). Не захотела быть с деятельным предприимчивым Дарвином, не захотела быть с искренне любящим Мартыном - и осталась ни с чем, чуть ли не у пустого корыта. Женщины! Сладостные 8-мартовские слова уже выветрились у вас из головок - рассудите трезво, подскажите - чего Соня хотела??
К слову о Дарвине - в романе очень колоритные персонажи. Вот этот герой ← смешной, рубаха-парень (прикол с кочергой сплошная умора). Плаксивый дядя Генрих. Извращенский Арчибальд Мун. Неприхотливый Зиланов. Лёгкая как ветерок Алла. И пр.

У книги линейное повествование: от рождения до, назовём это, исчезновения героя, и когда ты наблюдал воочию за становлением личности, за неудачами и успехами, первыми девушками и неразделённым чувством - ты не можешь не сопереживать и не понести утрату на последних страницах. Крепкий Дарвин и тот чуть не рыдал, Соня запаниковала. По форме книга напомнила "По эту сторону рая" Фицджеральда (и написаны обе всего с 10-летней разницой). Мелочь ли - в романе ровно 50 глав, но, но - 11-я глава отсутствует, после 10-й сразу следует 12-я. Наверное, Набоков, сидя за письменным столом, вспомнил вдруг обо мне, отвлекся и пропустил цифорку.

Когда долго не было любви, нынешняя любовь кажется сильнее других. Помимо этого, книга понравилась ещё и потому, что она коснулась одной моей душевной струны и извлекла пронзительную минорную ноту. Речь о путешествиях. Мартын много путешествует (оттого ли, что нигде ему нет места, и тянет в непонятное "туда", где оскорблённому есть чувству уголок?), много двигается, совершает подвиг (или подвИг), и - может быть, мой личный подвиг будет состоять в том, чтобы однажды покинуть родное гнездо и поехать куда глаза глядят... Без оглядки, без цели - уехать ради перемен. Путешествовать побаиваюсь; где родился, там и пригодился. Эээх. Не знаю. Владимир Владимирович любит озадачивать. Никогда не даёт прямых советов.
На этом и закончим: поздним вечером думая о будущем и вспоминая о прошлом - о добром друге В.В.Набокове, видеть (=читать) которого - как будто заново открывать для себя этот прекрасный мир!

P.S. В Зоорландии вводится полярная ночь.

Гайто Газдановым я заинтересовалась после статьи здесь на LiveLib, где его первое произведение, повесть “Вечер у Клэр” была названа книгой-мечтой. Из статьи у меня сложилось впечатление, что Газданов очень схож по духу с Есениным, эдакий романтик и поэт, только в прозе. А уж сравнение с моим любимым Достоевским и вовсе заставило меня немедленно пополнить ряды своих книжных “хочу”.

И вот, я наконец-таки, беру книгу в руки, а чуда не случается. Более того, я еле-еле заставляю себя дочитать повесть до конца. Причем, некоторые фрагменты действительно были захватывающими и яркими, но только я успевала проникнуться чтением, как автор вновь возвращался к многословным высокопарным изречениям в духе лучших традиций французской сентиментальной прозы.

“Вечер у Клэр” - это повесть-исповедь, повесть-саморефлексия, когда главный герой погружается в свои воспоминания о прошлом и пытается заново осмыслить свой опыт. Обычно мне нравится литература подобного плана: неспешное плавное повествование, постоянные перемещения сюжета между прошлым и настоящим, большое внимание уделяется внутреннему миру героев: их чувствам, эмоциям, переживаниям и размышлениям.

Но, к моему большому разочарованию, в случае с творением Гайто Газданова, волшебства не случилось. Скорее всего, всё дело в том, что мы слишком разные с писателем, и поэтому мне не откликнулось многое из его размышлений. Знаете, бывает, читаешь какие-то строки и удивляешься, насколько точно автор передал на бумагу наблюдения и эмоции - словно ты читаешь свои собственные мысли.

Но с Гайто Газдановым всё совершенно иначе - мне с трудом удавалось понять его измышления. А с учетом его затейливой и многословной манеры изложения чтение превращается в путь через тернии к звездам.

Вот, например, такие красивые строки, которым нельзя отказать в изящности и духе поэзии. Но как же трудно уловить в них истинный смысл! Вроде всё понятно, а, с другой стороны, непонятно ничего.

Не могу не поругаться и на привычку писателя ваять огромные абзацы текста, особенно, когда в этом гигантском абзаце запросто можно выделить несколько отдельных смысловых кусков. Ну абзацный отступ прямо сам просится в текст! Ну зачем же лепить всё в один!

На этом с критикой я закончу и наконец-то перейду к тому, что мне понравилось. И это воспоминания главного героя о своем детстве, годах учебы, семейных трагедиях и отношениях с родителями. Однако, мне так и не удалось сформировать у себя в голове полноценный портрет Николая, со всеми особенностями его характера и темперамента, он так и остался темной лошадкой.

Всему виной, по моему мнению, крайняя отстраненность рассказчика от описываемых людей и событий, он безэмоционален и равнодушен и будто бы рассказывает о чем-то далеком и неважном. Хотя, он и сам признается перед читателями, что эмоциональная реакция на произошедшее развивается у него гораздо позднее, чем происходит само событие.

Еще мне очень понравились некоторые цитаты из текста, наполненные экзистенциальными и философскими нотками и притягательные своей поэтичностью и красотой слога.

И помни, что самое большое счастье на земле – это думать, что ты хоть что-нибудь понял из окружающей тебя жизни. Ты не поймешь, тебе будет только казаться, что ты понимаешь; а когда вспомнишь об этом через несколько времени, то увидишь, что понимал неправильно. А еще через год или два убедишься, что и второй раз ошибался. И так без конца. И все-таки это самое главное и самое интересное в жизни.

Моя внутренняя жизнь начинала существовать вопреки непосредственным событиям; и все изменения, происходившие в ней, совершались в темноте и вне какой бы то ни было зависимости от моих отметок по поведению, от гимназических наказаний и неудач. То время, когда я был всецело погружен в себя, ушло и побледнело и только изредка возвращалось ко мне, как припадки утихающей, но неизлечимой болезни.

Мне очень трудно оценить “Вечер у Клэр” объективно и по достоинству. Для меня здесь всё слишком зыбко и расплывчато, включая центрального героя. Вообще, повесть похожа на какой-то эфемерный сон, нечто неосязаемое и трудно уловимое - воображению очень сложно уцепиться за какую-то конкретику.

Даже, что касается встречи нашего героя с Клэр в Париже, и то невозможно сказать, была ли эта встреча на самом деле или это всего лишь плод воображения Николая. А, быть может, и вовсе эта встреча - лишь квинтэссенция любви к женщине, символизирующая для героя новый этап в жизни после бегства с Родины.

А может, всё, что я здесь написала - бред, и Гайто Газданов не имел в виду ничего такого. Такая вот повесть-загадка, которую мне пока что не разгадать.