Седьмая встреча

Слухи опаснее яда. Они могут убить человека.

Ты должна делать только то, что в состоянии вытерпеть твое сердце и твой рассудок. Они ведь всегда будут с тобой. Если для тебя самое главное — твое рисование, пусть люди болтают что хотят. Но если рисование для тебя не самое, а только почти самое главное, или вообще не главное, то тебе следует надрать уши за твою глупость.

Если нужно падать ниц, чтобы удачно выйти замуж, плевать я хотела на такое замужество.

Я думаю, ты мой человек. Не потому, что я хочу владеть тобой, но потому, что мысленно ты всегда со мной. Даже в горе.

Искусство требует обнаженности от того, кто его создает, и от того, кто его воспринимает.

Меня изменяет не идущее время, а то, как я его использую.

У будней тоже должна быть перспектива.

Тебе знакомо такое чувство? Всё словно застопоривается, когда человек, с которым ты чувствовала себя совершенно свободной, вдруг предъявляет на тебя требования? Распоряжается, что тебе делать, кем ты должна стать. И так до конца жизни...

Слепая религиозность способна помешать человеку понять, что слова Божии, произнесённые кем-то другим, тоже могут привести к спасению.

Люди почему-то всегда не довольны тем, как у них сложилась жизнь.

После того как он, в полном смысле слова, целиком обнажился перед ней, он приобрел частицу ее души. Картина, независимо от того, что на ней изображено, каждый день будет открывать ему доступ к Руфи. Поскольку именно мысль создает искусство, благодаря картине можно ближе всего подойти к душе художника. Независимо от того, какое у Руфи тело и кому оно принадлежит, он владел ею в той тайной действительности, которую никто не мог разрушить. Сознание, что она существует, делало ее для него живой

Некоторые из самых заметных, чтобы не сказать услышанных [художников], безусловно, верили, что, произнося без конца слово "искусство", они его создают.

Неужели, действительно, человек должен уехать от того, что ему близко, чтобы, вернувшись, увидеть всё по-настоящему?

В жизни человека бывают минуты, когда он чувствует, что его уже ничто не спасёт, когда время и вечность уже не имеют смысла. Тогда, бывает, он идёт в гавань, чтобы увидеть стоящий там корабль.

Мастерство, безусловно, важно. Но для меня важнее, когда картина задевает меня так сильно, что я уношу ее с собой.

И какой-то незнакомый здравомыслящий голос напомнил ему, что играть с жизнью опасно — она может отомстить.

Случалось, он спрашивал себя, как вообще человек начинает писать, зная, что потом люди, тратя свое время, будут это читать. Не сродни ли это мании величия? Или полному безумию?

Надо взглянуть людям в глаза и оговорить с ними. Узнать, согласны они с тобой или нет, друзья они или враги. С людьми надо встречаться.

Возможностей достаточно. Нужно только уметь вовремя ими пользоваться.

Время безжалостно обходится с людьми.