— Но откуда у них страх перед роботом?
— Это болезнь человечества. Одна из тех, от которых пока не найдено лекарства.

А! Значит, лгать ты не можешь, но можешь толкнуть на ложь меня! Так? Ты все больше обретаешь сходство с человеком,Эндрю.

— Все должны на кого-то или что-то полагаться, — почти шепотом проговорил Тони. — Эта идея заложена в имеющейся у меня информации. Подумайте, что вы и все остальные видите в Глэдис Клефферн? Вы видите внешнюю сторону. А за этим стоят деньги и положение в обществе. Значит, она на это полагается, и ее это совсем не смущает. Так почему же моя помощь должна смущать вас, миссис Белмонт?

Инстинкт самосохранения нередко отступает перед неукротимым желанием поквитаться.

Настоящие сделки и махинации проворачиваются в кулуарах и за банкетными столами, и не одно неразрешимое противоречие было сглажено за супом и благополучно забыто уже к десерту.

Трудно преследовать по закону за расплывчатые оскорбления, которые не встречают неодобрения тех, кто определяет виновность или невиновность.

в результате моему секретарю необходимо растолковывать каждый его шаг, если случается, что его действия должны хоть немного выходить за рамки штатных операций.
— Вам было бы гораздо неприятней, начни он импровизировать.

Дай роботам права, и люди не захотят покупать их.

С большой властью приходит и большая ответственность.

Постулаты всегда опираются на допущение и закреплены верой. Ничто во Вселенной не может поколебать их.

"Freedom is without price, Sir," said Andrew. "Even the chance of freedom is worth the
money."

"These are amazing productions, Andrew," Sir soon told him.
"I enjoy doing them, Sir," Andrew admitted.
"Enjoy?"
"It makes the circuits of my brain somehow flow more easily. I have heard you use the
word `enjoy' and the way you use it fits the way I feel. I enjoy doing them, Sir."

За гранью тени слепящее солнце, казалось, подстерегало их, как кошка — мышь,..

Трудно представить себе, как может съёжиться от страха большая, лишенная всякого выражения металлическая фигура, но это выглядело именно так.

Только вот смогу ли я? Не помешают ли мне Законы роботехники?
Нет, мне они не помешают. Знаю, что нет.
Ибо для меня существует нечто более важное, чем эти законы. Оно диктует мои поступки, и ничто не в силах меня остановить.
Я хочу быть писателем.

Пауэлл пододвинул к себе «Руководство по роботехнике», которое своей тяжестью грозило проломить стол, и с благоговением раскрыл его. Однажды он выпрыгнул из окна горящего дома, успев только натянуть шорты и схватить «Руководство». В крайнем случае он мог бы пожертвовать и шортами.

… Гортензия умудрялась произнести какую-нибудь гадость всякий раз, когда требовалось что-нибудь сказать. Кроме того, я заметил, что она ни разу не повторилась. Любой человек может быть неприятным, но её творческие способности в данной области время от времени вызывали у меня извращенное желание встретить её очередное заявление аплодисментами.

Их робот оказался таким же блестящим и уверенным в себе, как и сама Гортензия. Отполированный до зеркального блеска и ни капельки не похожий на Родни. <…> Двигался он совершенно бесшумно и постоянно возникал у меня за спиной так неожиданно, что я пару раз чуть не заработал себе инфаркт.
Что ещё хуже, Дилэнси привез с собой своего семилетнего сына Лероя. Да, он мой внук, <…> но должен признать, что, если засунуть Лероя в бетономешалку, он станет намного лучше.

В мире, созданном Господином, есть место для всех. Для вас, бедных людей, тоже есть место.

Утверждалось, что свободным может быть только человек. Но мне кажется, что быть свободным может только тот, кто хочет свободы. И я хочу свободы.