Свет погас. Смелые мореплаватели. Три солдата

Получить от автора "Книги джунглей" и многих детских и не очень приключенческих книг роман о становлении и трагической судьбе молодого художника – это как минимум неожиданно. Несмотря на то, что это первый роман автора и написан он с энтузиазмом двадцатипятилетнего первопроходца, здесь уже вполне обозначен характерный авторский стиль и вполне осязаемая тяга писателя к приключенческому жанру.

С детства судьба была не слишком благосклонна к Дику Хельдару: немолодая вдова, на попечении которой находился Дик, всячески его третировала, как физически так и морально. Следствием этого стала абсолютная ненависть Дика к Богу и мистрис Дженнетт, а также приобретение им револьвера, к счастью так и оставшимся в хозяйстве неиспользованным. Единственным же радостным эпизодом пребывания под крышей злобной мистрис было знакомство с маленькой Мэйзи, такой же сиротой, как и он, отправленной на попечение к вдове. Вскоре, однако, друзьям по несчастью пришлось расстаться, чтобы встретиться потом через несколько трудных лет, в течение которых Дик никогда не забывал о маленькой Мэйзи, лелея в душе своё хрупкое чувство влюблённости.

К сожалению, того же самого нельзя сказать о Мэйзи, едва ли вспоминавшей о своём закадычном друге детства, с которым было так весело обдумывать план обстрела миссис Дженнетт и воспитывать хозяйского козла Мемеку. И если Дик за эти годы успел повоевать в Судане, получить серьёзное ранение в голову, спасти друга и начать карьеру сколь талантливого, столь и тщеславного художника, то Мэйзи оказалась лишь посредственной рисовальщицей с завышенными оценками своих более чем скромных достоинств. Поняв, что не разлюбил девушку, честолюбивый Дик кинул к её ногам всё своё свободное время, мастерство и желание быть вместе. Пользуясь предоставленными благами, Мэйзи же не слишком спешила с ответными чувствами, а с удовольствием и неким тщеславием на них паразитировала. А вскоре после отъезда возлюбленной во Францию, Дик начал замечать, что у него ухудшается зрение...

Этот роман нельзя назвать любовным, хотя здесь и присутствует неотъемлемая от данного повествования любовная линия. Здесь много рассуждений об искренности таланта и губительных последствиях пренебрежения им; о том, как часто мы слишком предвзято относимся к своим способностям и как тяжело сталкиваться с реальностью. В романе мы увидим искреннюю дружбу, пронесённую через года и испытания; увидим пошлую и мелкую человеческую подлость и самоуничижение. Будем сочувствовать краху талантливых надежд и восхищаться человеческой стойкостью и умением превозмогать казалось бы непосильные трудности.

Почему-то лично я постоянно проводила параллель между Диком и Филиппом из "Бремя страстей человеческих" Моэма. Показались они мне чем-то похожи: то ли непрекращающимся поиском себя, то ли тотальным одиночеством.

Самомнению Киплинга можно только позавидовать, он решил дать одному из своих рассказов название бессмертного романа Александра Дюма-отца. Конечно, такое название предполагает некую отсылку к оригиналу, и обнаружить её довольно нетрудно.

Во-первых, этот рассказ входит в сборник "Три солдата", следовательно, число три здесь вполне уместно. Хотя мы прекрасно знаем, что сам Дюма был не очень в ладах с математикой и роман назывался "Три мушкетера", а по факту их было четверо. Но Киплинг, как истинный англичанин, более педантичен в таких вещах, если три, то извольте, именно - три.

Так что в ролях "мушкетеров" выступают уже знакомые нам рядовые Леройд, Мельваней и Орзирис. Есть и еще одни повод отправить читателя к героям Дюма, они ведь были отчаянные авантюристы, и герои Киплинга тоже демонстрируют отъявленный авантюризм.

В этот раз им очень не хочется участвовать в параде, который назначен на следующий четверг, это ведь тренироваться придется, а потом еще и сам парад. Выдумал всю эту катавасию офицер по фамилии Бенир, и тогда "мушкетеры" придумали оригинальную комбинацию, которая позволила им и парад отменить, и поощрения заработать.

Они собрали по подписке - вот хитрецы - четыре с половиной рупии, для того, чтобы нанять возницу экки. Экка - это такая повозка с одной лошадью в Северной Индии. Возница должен был подъехать к офицерскому клубу, когда из него выйдет Бенир.

В темном парке возница заорал: "Разбойники!", по стенкам и крыше повозки забарабанили, наверное, сабли. Повозка заехала в пруд. Бенир, сидя внутри, слышал как завязался бой, это на выручку пришли свои и погнали дерзких бандитов. Дверца распахнулась и перед ним предстали спасители: Леройд, Мельваней и Орзирис - три главных авантюриста Британской Индийской армии. Вы уже поняли, что они сами были и разбойниками, и спасителями, а вот Бенир этого не понял.

Зато он так перепугался, что теперь ему было не до парадов - парад отменили, а "спасители" каждый получили по 5 рупий. Итого: вложили 4,5, получили - 15, чистый доход 10,5 рупий и недельный расслабон, о параде можно забыть...

Для нас так привычно словосочетание "Сын полка", помните, что так называли воспитанников воинских частей в годы войны, да и повесть Катаева тоже. А вот "Дочь полка" уже звучит экзотичнее, но литературная "Дочь полка", принадлежащая перу Киплинга почти на 60 лет старше катаевского "Сына полка", так что она ему по возрасту приходится бабушкой.

Обратили внимание, я снова пишу про Киплинга. На самом деле затравку мне дал наш президент, который сегодня дал четко понять "Киплинг - великий писатель". Вот у меня и проснулось вдохновение. Не скажу, что я разделяю мнение президента о величии Киплинга, но талантом его бог, в самом деле, не обидел. И потом не будем забывать, что он, всё-таки, "певец английского колониализма" как определяли его в советской системе литературного образования.

Но рассказы из сборника "Три солдата" у него выходил озорные и весёлые, в том числе и рассказ №9 - "дочь полка". В нем речь идет о девчушке, родившейся и выросшей в полку. Она была дочкой сержанта Мак-Кенна и его жены Бриждит, которую за слишком округлые формы именовали в полку Шариком. Согласен, собачье имя. Но собачье оно в нашей - русской традиции, а у англичан, видимо, с этим проблем нет.

Семейка эта была оригинальная, детей у них было много, и имена они им давали по местам последних сражений, в которых участвовал их полк. Так, одиннадцатому ребенку - девочке - досталось имя Дженси, потому что так называлась деревня, под которой отличился её отец как раз накануне её рождения.

Но семью преследовал жесточайший рок. сначала от нагрянувшей холеры поумирали все их дети, кроме самой младшей дочери, уже знакомой нам Дженси. А потом умерла и мать - Шарик, которая самозабвенно трудилась в полковом лазарете, спасая других. Овдовевший Мак-Кенна искал смерти в бою и скоро встретился с ней. Так Дженси стала дочерью полка, её не отправили в специальное заведение для девочек-сирот, офицеры и солдаты взяли на себя заботу об этом ребенке.

А рассказ, кроме того, что повествует о сложной судьбе Дженси, еще и дает картину того, как три солдата - героя цикла - устраивают судьбу уже выросшей и заневестившейся Дженси. Они приметили, что девушка нравится положительному, но робкому Слену, и организовали сватовство. Что меня неожиданно удивило, так это, что на свадьбе английские солдаты, служащие в Индии, танцуют... черкесскую круговую. Это не мой домысел это у Киплинга так дословно - черкесская круговая.

Продолжаю представлять приключения "святой воинственной троицы", орудующей в киплинговском сборнике "Три солдата". В этот раз они попадают в самую настоящую анекдотическую ситуацию. А дело было так, во время одной из бесконечных войн, которые вела Британская Индийская армия с разными непокорными раджами, перед отрядом поручика Брэзноса была поставлена задача овладеть городком Ленгтенгпеном.

Про него было известно, что он стоит где-то на берегу живописного озера. В отряде поручика Брэзноса было 24 головореза, в том числе и три наших героя. Как брать город, какая-никакая, а столица местного княжества, ни у поручика, ни у его сержантов, не было никаких идей. Сначала не было - потом появилась.

Было решено ночью переплыть озеро и неожиданно напасть на город. Так и сделали, но, заходя в озеро, аккуратные английские солдаты наголо разделись, и свернутую одежду вместе с оружием держали поднятыми над головой, когда переплывали водоем. Но, когда они вышли на берег, оказалось, что стены города совсем рядом и их тут же заметили. Выход был только один - совершенно голыми броситься на приступ.
Солдаты Британской Индийской армии - страшная сила, а голые - просто страшнейшая силища - город был взят! 24 совершенно голых британца овладели индийской жемчужиной.

Вот только не понравилась мне концовка рассказа, в которой мистер Мельваней так обнаглел, разглагольствуя о своих подвигах, что изрек несусветную наглость и глупость: "Они взяли Ленгтенгпен голышом, в штанах взяли бы хоть Петербург. Клянусь, взяли бы!" Держи карман шире, это даже гитлеровцам не удастся, так что тут вы, мистер Мельваней, вроде как малость "соврамши".

Для меня, который Киплинга, воспринимал исключительно как поэта и автора “Маугли”, узнать писателя как художника жизни и быта было очень интересно. Рассказ “Молодой задор” определенно писался как рассказ-предупреждение. Вероятно, во времена владычества Англии в Индии, молодым джентльменам далекая Индия представлялась как волшебная страна. Теплый климат, большие возможности и еще большие заработки. Дик Хэт, например, герой этого рассказа, именно так себе всё и представлял. Тем более, что Хэт умудрился женится на очаровательной, но совершенно никчемной девице. Про девицу не я говорю, а Киплинг. Видно было что-то у автора в личной жизни. Не очень то он жалует прекрасный пол. Но видно такие были общественные тренды того времени. Первейшей и главнейшей опасностью для молодого человека и его заработка ведь являлись именно они. Как пелось в старой песенке:
«Юноша, который хочет отличиться в своём деле,
Должен избегать мамзелей, зелей, зелей»
Полный молодого задора Хэт переезжает в Индию, чтобы обустроится. Его избранница становится “соломенной вдовой”, честно говоря, впервые услышал это выражение. Но Индия оказалась совсем не тем, что виделось из далекой уже Англии. Заработки оказались мизерные. Твое трудолюбие никого не интересовало, продвинутся по службе можно только достигнув нужного возраста. А женатым вообще ходу нет. То да это и лодка любви разбивается о скалы быта. И нет уже никакого задора, а молодой человек превращается в старика. Кто знает кто в этом виноват? Коварные девицы, юношеская неопытность, жестокость и несправедливость мира? Рассказ однозначного ответа не дает.

Рассказ о похождениях поручика Галайтли представляет собой забавную байку, коих немало кочевало в колониальных армейских частях Великобритании, расположенных в Индии. Поручик Галайтли, весь с иголочки одет, элегантен и добродушен был ярким примером человека в котором “сразу был виден офицер и джентльмен”. Ему понадобилось совершить небольшое путешествие, но как на беду он не захватил с собой зонта. Проливной индийский ливень превратил весь шик и блеск в какую-то дикую смесь самых причудливых цветов и форм. Когда Галайтли добрался до города, то естественно никто не поверил в его “джентльменство”, а приняли за беглого солдата. Все попытки поручика объяснить свое положение, только ухудшают ситуацию. Никто не признает в поручике достойного джентльмена. К счастью, находится знакомый, который подтвердил личность Галайтли. Встретил интересную идиому. Поручик боится как бы не подвергнуться унизительной процедуре - “лягушачий марш”. Что это такое? Оказывается “rogmarch” — «лягушачий марш» — прием подавления сопротивления при аресте, когда полицейские вчетвером несут арестованного за ноги и за руки, словно распластанную лягушку. Да, уж определенно я это где-то видел. Похоже методы обращения с недовольными имеют очень старые корни.
Рассказ вроде как комичный, байка под виски. Однако же какой раз встречаю у Киплингу идею беззащитности человека перед прихотью судьбы. Будь ты хоть семи пядей во лбу и будь джентльмен из джентльменов. И несмотря, на веру Киплинга в силу империи, почему-то в его рассказах проскальзывает мысль, что эта сила ничего не может поделать с Индией. Простой дождь делает из джентельмена бродягу, а обычаи древней страны делают из молодых стариков.

Этот не очень знаменитый у нас роман Киплинга вовремя попался мне в детстве – он был под одной обложкой с «Островом сокровищ», что обеспечило ему довольно большой интерес среди меня. У меня осталось очень яркое впечатление от текста, ощущение смены ролей. Формально это роман воспитания, но в известной мере за преображением нахального юнца проглядывает что-то другое, что-то более фундаментальное для Киплинга.

Примерно в те же годы я читал советские детские книги о Древнем Риме. В одной из них точно была история про то, как юный Цезарь попал к пиратам, вел себя корректно, но сурово, а затем, как и обещал, поймал и казнил своих пленителей. В детстве мне не приходило в голову сравнивать эти две истории, однако теперь мне кажется, что у них очевидно много общего. И Цезарь, и Харви из богатой семьи, оба путешествуют по морю, оба попадают к людям ниже себя по социальной лестнице. Герой Киплинга вроде бы не дотягивает до высоких моральных стандартов Цезаря, но легко усваивает труд, на изучение которого простые люди тратили все свое детство и юность. Вот он уже на первых ролях на шхуне «Мы здесь», вот ему уже предлагают остаться на шхуне, так как он удивительно хорош.

Нет ли здесь очередного, маленького такого, но все же ощущаемого извода бремени белого человека? В таком свете рыбаки со шхуны на банках восточного побережья Америки под пером Киплинга не сильно отличаются от собирательных «людей Востока». Это, выходит, классовое чувство, а не только национальное/расовое? У меня, кажется, самого был похожий момент, когда я помог работникам салона связи объяснить на английском швейцарской туристке почему у нее не включается российская сим-карта, а работники салона стали предлагать мне работу у них. Не знаю, что чувствовали Цезарь и Харви Чейни, а мне было очень неловко.

Но в детстве я не замечал эти хитрые намерения Киплинга. Я пытался понять шкипера Диско Тропа, его удивительное чувство трески и куда меньшее понимание людей. Мне было не очень понятно – сколько же сможет притворяться Харви? В этом плане Киплинг сделал финал куда сентиментальнее, чем античные историки про Цезаря, да еще и изрядно растянул его. Нужно было бы в духе Гоголя оборвать повествование на том моменте, когда все понимают, что рассказ Харви о сотнях долларов карманных денег не был бредом ударившегося о борт парохода юноши. Немая сцена, занавес. Но Киплинг куда слезливее. Любопытно, что эту часть память не запомнила вообще, оставив только приключения на борту «Мы здесь».

P.S. Иллюстрации Челака привычно прекрасны

Очень странный рассказ, совершенно непонятный, рассказ-загадка. Понятное дело, события происходят в Индии. Какая-то готическая история, а возможно это просто скучный и плохой рассказ. Вернее, он не плохой, а просто не может быть воспринят мною в силу того, что я очень далек от нравов и мнений того времени. Несмотря на сотни прочитанных страниц классической литературы бывает сложно считать какие-то моменты, которые современники распознавали безошибочно.
Сюжет прост. Некий мистер Сомарез, любимец женщин, начал увиваться за двумя сестрами. Забавный тут дается совет по соблазнению женщин, кстати.
«Очень многие женщины интересовались им, быть может, потому, что он держался с ними оскорбительно высокомерно. Если вы щёлкнете пони по носу при первом знакомстве, то он, хотя и не будет любить вас, будет, однако, проявлять глубокий интерес ко всем вашим действиям».
Ну не знаю, какая-то очень сомнительная тактика, впрочем я тут не специалист)))
Разумеется он положил глаз на одну из них, но сестры не расстаются ни на минуту. Сказать в открытую одной из них, значит поссорить их, а там кто его знает. И вот однажды вся это честная компания в сопровождении друзей отправляется на ночной пикник. Такие пикники, под названием “Ноев ковчег”, были очень популярны в Индии 19 века. Во время пикника происходит ужасная песчаная буря и мистер Сомарез не находит лучшего времени сделать предложение одной из сестер, чем когда перемешались земля и небо. Понятно, что возникает конфуз, перепутал сестер. Вот вроде бы есть завязка для чего-то интересного, но нет. Какие-то безумные скачки, размышления о приличиях и о том, что такая театральность англичанам не к лицу. Всё. Причем тут ложный рассвет, в чем ужас этой истории для дам? Совершенно непонятно.

Как же Киплинг любил показную романтику! Эта повесть, шедшая довеском к Острову сокровищ в книге моего детства, как нельзя лучше демонстрирует это.

В первую очередь это классический образец воспитательной прозы, эталон превращения заносчивого подростка в настоящего моряка. Но для Киплинга это лишь повод для написания. Причина же в желании перенести на бумагу и сделать популярным труд рыбаков на Большой Ньюфаундлендской банке. Любил он такой нарядный и красивый труд, с непосредственным результатом, с сильными и волевыми людьми.

А еще он любил Америку. Он видел в американцах новую кровь для своей страны, которая представлялась ему дряхлой. Их напор и энергия нравились Киплингу, их некоторая неотесанность и простота много обещали. Эта его любовь любопытно перекликается с похожим ощущением, которое пытался передать Оскар Уайльд в Кентервильском приведении , подход к молодой, материалистически настроенной, но все же такой своей нации.

Но, как всегда, идеологические причины не помешали Киплингу нарисовать привлекательную картинку морского братства, простых людей со своими печалями и проблемами, которые раскрываются в напряженном труде, умеют отдохнуть и попеть, душевно чисты, хоть порой и грубы.

И да, в книге 1897 года есть место мультикультурализму. Кок – негр, родившийся там, где говорят на гэльском. И других языков, кроме разве что ломанного английского, он не знает. И рассказывает мальчишкам о льдинах и холоде.

Дикий мир ловли рыбы, без тралов и других приспособлений XX века, с пассажирскими пароходами, безнаказанно ломающими шхуны и устремляющимися дальше.

P.S. Попавшийся мне перевод 1904 года неизвестного переводчика (т.е. такого, о котором ничего не известно) К.А. Гумберта ужасен. Пропуски, оставленные неясными места, неверное прочтение географических названий – приходилось то и дело обращаться к оригиналу, который уже перешел в общественное достояние. Апофеозом стало то, что переводчик не смог опознать в английском слове 'squid' кальмара и наворотил абзац про жуткую рыбу, пускающую струю чернильной жидкости. Халтура была и в начале XX века.

Автор всем с детства известной "Книги джунглей" предстал в этой повести в неожиданном свете. Оказывается, помимо приключенческого жанра Редьярд Киплинг успешно писал еще и в жанре психологической прозы. Первые строки этой книги очень живо напомнили мне Диккенса с его излюбленными несчастными сиротками, которых обижают все кому не лень, и которые стойко переносят все тяготы немилосердной судьбы. Дальнейшее же развитие сюжета - вполне в духе Сомерсета Моэма - жажда странствий, вольная жизнь, безответное чувство, художественные таланты... В общем, в одном флаконе два моих любимых писателя :))

За основу Киплинг взял очень непростую ситуацию. Что значит для художника потерять зрение? Особенно если он молод, востребован и полон идей... Только-только слава начала улыбаться и подмигивать Дику Хелдару. Только-только забылось голодное детство и злобная опекунша, которая с наслаждением третировала его. Только-только появилась возможность жить, ни в чем себе не отказывая... Только начали сбываться мальчишеские мечты о путешествиях, военных кампаниях, опасности и риске... И вот такая звонкая оплеуха от Госпожи Судьбы...

Но стоит отметить, что вкусив успеха, Дик сразу же слишком вознесся во мнении о себе и задрал нос. Возможно ли что провидение таким образом решило спустить его с небес на землю? Я вижу в потере зрения именно такую трактовку. Природа наградила нашего героя талантом, который он пытался опошлить, обратить в угоду массовому потребителю, поставить на поток ради барышей... За что и был наказан. То, что у Дика был талант, в понимании мироздания не означало, что этот талант принадлежит только Дику - природа наградила его даром чтоб он нес в мир прекрасное, а Дик решил угробить свое дарование в попытке что-то там доказать своей детской любви, в попытке переплюнуть ее в создании картины. добиться от нее признания, что он, мол, лучший художник и имеет право ее учить... Мало просто иметь талант. Отдельный талант - это с умом распорядиться своим талантом!

Стоит ли говорить о моем отношении к Мейзи... Глупая девчонка, которая почему-то возомнила, что у нее есть художественные способности и упорно, как козел Мемека из их общего с Диком детства, пыталась взять искусство нахрапом и приступом... И так же упорно не понимала, отчего она рисует, рисует, а на ее голову до сих пор никто не возложил лавровый венок! Может потому что какие-то художественные способности и настоящий талант - это не одно и то же? Если ты рисуешь как под копирку прекрасные женские головки в цветах, это еще далеко не залог того, что ты станешь новым Винсентом ван Гогом или Микеланджело! Но женское упорство сродни буре в пустыне...

Мейзи вызывает двойственные чувства. С одной стороны - она вроде как ничего не обещала нашему герою, предупреждала его об отсутствии ответных чувств с ее стороны... Но с другой - она и не прогоняла его окончательно. Она пользовалась его услугами в качестве консультанта, она благосклонно позволяла ему устраивать ее досуг, не пресекала разговоры о его чувствах. Не нужно быть особо прозорливым, чтобы понять, что в такой ситуации "Я тебя не люблю" не кажется окончательным приговором. Мейзи держала Дика на коротком поводке и воспринимала его как свою собственность, а ему это давало повод на что-то надеяться... Мне откровенно не хотелось, чтобы у них что-то получилось. Всеми фибрами души я желала чтобы Дик смог взять себя в руки, забыть Мейзи и обратить эту безответную любовь в искусство. Но понимала, что подобное развитие событий вряд ли послужило бы сюжетом для книги...

Жизнь Дика во тьме была ужасной. И с точки зрения самоощущения главного героя, и с позиций того, как пытались нажиться на нем окружающие... И, наверное, тот исход, который придумал для него Редьярд Киплинг, каким бы трагичным он не казался на первый взгляд, был наиболее гуманным. Хотя я до последнего надеялась в равной мере на два варианта развития событий: что рыжеволосая подружка Мейзи таки признается Дику в своих чувствах и будет с ним или же что Дик получит еще одну травму головы, которая вернет ему зрение... Да, оба варианта из области фантастики, но надежду на чудо во мне не убить :))

Повесть оставила после себя слегка тягостное ощущение. Как мало мы придаем значение таким, казалось бы на первый взгляд, естественным функциям нашего организма - слышать, видеть, обонять, чувствовать. А ведь все это в совокупность и есть смысл слова "жить" в его физическом значении! То, что мы воспринимаем как данность, на самом деле есть величайшее счастье... Чтобы понять весь трагизм ситуации с Диком, попробуйте на пару часов закрыть глаза и пожить в кромешной темноте... И, наверное, после такого эксперимента каждый перефразирует философское утверждение Рене Декарта из «Я мыслю, следовательно, я существую» в «Я вижу, следовательно, я существую»...