Бубновый валет

Наконец-то, я ее дочитала.
Ранее читала уже этого автора и такого от него не ожидала.
Книга оказалась оооочень затянутой и скучной.

Главный герой обычный советский парень, при этом в него влюбляются сразу три женщины. К тому же, эти женщины мама и две ее дочери. Очень странно это все выглядит.
Так же мне не понравилось, что развязка с солонками оказалась очень банальной и скучной. Я ожидала чего-то интересного, может быть даже магического (исходя из знания, что автор так пишет иногда).

Финал тоже оказался скомканный. И это учитывая, что до этого автор мусолит каждый мелкий нюанс (аж тоска берет), а потом финал скомкал в кучу.
У меня сложилось впечатление, что автору под конец самому стало скучно и он быстрее-быстрее написал конец, лишь бы дописать книгу.

Не советую читать.
Я очень устала от этого произведения. Скорее всего, больше не стану читать В.Орлова.

«Дорогой кормилец наш,
Сокол одноглазый,
Ты смотри на абордаж
Попусту не лазай.
Без нужды не посещай
Злачные притоны.
Зря сирот не обижай,
Береги патроны,
Без закуски ром не пей —
Очень вредно это.
И всегда ходи с бубей,
Если хода нету…» (Э. Успенский, «Бабушка и внучек»)

О чем именно эта книга, так сразу и не скажешь – обо всем понемногу: о конце хрущевской оттепели, о терзаниях обывательского сознания, вымуштрованного страхами 37-го года, но рвущегося на вольный ветер, о двуличных функционерах и наивных простаках, о диссидентстве и стукачестве, о вечных ценностях и, может быть даже, о любви? Темы, вроде бы, не блещут новизной, но читалось неплохо, и даже тяжеловесное многословье, выбранное автором для озвучивания монологов (да и диалогов) главного героя – начинающего журналиста Василия Куделина, – мне не мешало, по крайней мере, до середины книги. Читая, я то узнавала, то не узнавала не раз уже описанные в литературе, воспоминаниях и документалистике реалии 60-х гг., то догадывалась, то не догадывалась о содержании некоторых намеков автора, то становилась мысленно на сторону Василия Куделина, то чувствовала к нему отвращение и желание дать по физиономии. Такая стилистика принуждала читать книгу более внимательно, чем я намеревалась изначально, высматривая в тексте всякие недосказанности-знаки-путеводители, чтобы понять, куда заведут героев события, внешне похожие всего лишь на интриги-розыгрыши-расследования.

Жанр книги определить однозначно тоже трудно: это и не детектив, и не художественно-историческая ретроспектива (глазами конца 90-х взглянуть на 60-е), и не психологическая драма в полном смысле слова – в ней опять-таки всего понемножку, в результате чего вышел такой фирменный орловский рататуй. В целом мне любопытно было узнать, что ели-пили, какие брюки носили, в каких трамваях и куда ездили, что читали, чем интересовались, о чем спорили в Москве 196…-х. Книга погружает в знакомые «московские полустарости» (дома, переулочки, коммуналки, пивные и спецраспределители), во всякие городские легенды (например, история о Деснине), в атмосферу партийной газеты (редакционные будни и внутренние иерархии), и этим заставляет сознание соскальзывать то в «Мастера и Маргариту», то в «Таинственную страсть», то – реминисцентно - в «Иду на грозу», «Детей Арбата», «Каменный мост» и почему-то в Стругацких. Еще в книге хватает всяких крупных и мелких исторических экскурсов и отступлений (командировки Василия в Тобольск и Соликамск, коллекция Кучуй-Броделевича, история солонок, значения бубнового валета, час интересного письма в редакции – отголоски тогдашних социальных дискуссий). Но в целом информационная плотность произведения оказалась невелика, если не считать интеллектуальных нагромождений о Крижаниче, и я подумала, что автор тащит свой мешок с сюжетами по более чем проторенной и уже символически маркированной дороге.

Надо (или не надо?) признаться, что на фоне всех сюжетных линий меня больше всего увлекала «мистическая» история с солонкой № 57, которая разрешилась просто, как будто бы лопнул воздушный шарик, на котором ты планировал лететь на Луну. Я-то надеялась на какие-нибудь чудеса и неожиданности, а все закончилось сочинением литературного произведения. Сибирские и историко-культурные контексты показались затянутыми, сухими и скучноватыми (в них автор отходил от общей стилистики своего замысла и переходил на историко-архивный язык, что делало текст несколько лоскутным).

История любви Василия и Юлии Цыганковой показалась одновременно, если такое возможно, и типичной и нереалистичной. Типично-архетипичной, потому что в каком-то смысле герои были эдакими нео(лайт)-Ромео и Джульеттой. Будучи из разных социальных слоев, воспитанные в разных условиях, они – опа! – вдруг как-то сошлись на «московских широких просторах» и полюбили друг друга. Ну, да ладно, пути Господни неисповедимы, хотя, мне кажется, в 60-х гг. номенклатурные и пролетарские слои так легко не смешивались. А нереалистичной, потому что герои, по сути, выступают своеобразными «перевертышами»: он – с его выпрямленным советским сознанием, всячески избегающий «неправоверности» («Нашел – молчи, потерял - молчи»), - все же не предает самого себя, не дает себя поймать в вездесущие ловчие сети КГБ и находит мужество вынести риск, давление и угрозы; она – из своего сытого, набалованного и эгоцентрического благополучия вдруг эпатажно тянется к диссидентствующим персонажам, ищет для себя новую религию. А как же отпечаток среды и ее неписаные правила и ориентиры? Противоположности, конечно, притягиваются, но все же, я думаю, остаются маслом и водой, а все остальное – игра, прогулки царя по базару, путешествие министра на метро в час пик. Отношения же Василия с Викой, дошедшие до финала, и вовсе показались надуманными, воплощающими какие-то собственные мечты автора (как и комковатая история с Тамарой).

Книга не произвела на меня цельного впечатления, скорее я восприняла ее как текст, написанный скучноватым педантом, собравшим его из кусочков и отрывков своих до конца не продуманных замыслов. Это впечатление усилил и внезапный скачок в современность в финале с его поверхностно-критическим взглядом, на скорую руку завершающим биографии всех персонажей. Общее впечатление: замах был большой, воплощение – среднее, читательский итог – ничтожный. Такая литература уже не для меня, но я допускаю, что книга может показаться интересной тому, кто совсем ничего не знает об этом времени и о живших в нем людях.

Многие восхищаются этой книгой в контексте шестидесятничества. Я же, как человек, не увлеченный этим периодом, и не имеющий по нему ностальгии, получить удовольствия от данного элемента не смог.

А вот многословность, бесконечные описания мелочей и затянутость, я ощутил. Впрочем, к этому я приходил и в остальных крупных книгах Орлова, так что ничего нового я здесь не скажу.

Сам по себе сюжет имел большие перспективы, срез интересного периода, стукачи, журналисты, ребята с Лубянки, диссиденты... Это могло бы меня затянуть, но стиль, к моему личному сожалению, всё убил.

Орлов добротный средний автор, ремесленник. Если вы совпадёте с ним в манере и понимании текста, то, несомненно, останетесь довольны и будете его перечитывать. Но это должно быть точечное попадание. Со мной этого не случилось. Как бы я не старался найти у него что-то для себя. Хотя, признаюсь, некоторые фрагменты в его работах были очень даже хороши.

Каково оно было Владимиру Викторовичу на переломе веков садиться и писать про пыльные 60-е, унесённые от нас ветром перемен гораздо дальше, чем на 40-50 лет? Возрождать на бумаге то отношение интеллигенция-государство, сексот-спортсмен, секс-любовь, пиво-водка? Как бы то ни было, роман - очевидная удача и с точки зрения воссоздания прошлого, и в обрисовании судьбы главного героя. Ну а что любит Владимир Викторович расписаться, поражая читателя своей эрудицией и рассуждениями столичного интеллигента, так это читатели должны знать заранее. (Была и для меня в романе пара томительных глав, но такие вещи мастеру в упрёк нет охотки ставить.)

Итак, уникальные 60-е. В тексте упоминается тот факт, что "Битлз" прекратили живые выступления, так что, скорее всего, речь идёт о лете 1967 года. Анализировать героя, Василия Куделина, таскаемого им повсюду с собой Крижанича, как лично, так и на фоне времени и рабочего места, надобно на объёме не меньшем, нежели сам роман - настолько произведение литературно насыщено и широкими мазками, и меленькими. В излюбленном им большом формате Орлов чувствует себя - скажем, как лягушки в озере? Эта книга - из тех, открывая которые, сразу (ну, может, не совсем сразу) чувствуешь, что имеешь дело с Мастером. Так что здесь отмечу только моменты, меня заинтересовавшие.

Например, сходство с предыдущим произведением - "Шеврикукой". Главный герой, человек (ну или не человек) самостоятельный до упорства и задиристости, сталкивается с одной стороны со своим начальством, уходящим в заоблачные выси иерархической лестницей, с другой - с тайными силовыми структурами. А также ищет скрытые или забытые клады разного свойства, по ходу дела сталкиваясь со всякими занятными персонажами и вступая в нелёгкие любовные перепетии. По мне так В.В. написал одну книгу сперва в мистическом переложении, затем - в бытовом, полностью без мистики, естественно, не обойдясь. И доказал, что это можно превосходно сделать, как и некоторые другие до него, впрочем. Так что в упрёк ему, опять же, не идёт. Понятно, что Орлов вбирает в своё творчество наследие русской прозы (я бы назвал Достоевского), а может, хе-хе, и передаёт идеи - никому не показалось знакомым "одеяло в пододеяльник"? Признайтесь, Максим, стоит томик на полке?

Отчётливо отличается "Валет" от "Шеврикуки" уверенным, сочным хэппиэндом. Выписанным с таким смаком, словно тянет Орлова сказать: как ни крути, а хорошие времена были, друзья! Тоже несколько затянута концовка, по-видимому, но уж очень хотел он быть и здесь психологически точным до мелочей, а не просто стряхивать персонажей. Даже "оправдание" хэппиэнду имеется.

Хорошая книга, хотя нелегко и не быстро объяснить, почему - хорошая. Но такое впечатление оставляет. И уж если кто-то из писателей и создал положительный образ советского человека, то Орлов явно среди них.

Ну прекрасная же книжка была, ровно до последних глав!
Такое ностальгическое и любовное переживание всего этого шестидесятничества. И даже переезд в Сибирь вполне уместен. А потом тщательно выписанные успехи всей компании в "лихих 90-х". Обычно так заканчивают книги для подростков. Как все помирились, переженились и дружат семьями.

Ну абсолютно ведь лишнее и сводящее на нет. Если только... это не сознательное признание автора, что он весь остался в прошлом. Как он это прошлое любит и умеет, как ему там хорошо. А с настоящим отвяжитесь. Там в конце есть момент, на тусовке молодые девушки встречают старого известного писателя и восклицают: "Как, вы еще живы?" Очень уместный вопрос. И, такое ощущение, что автор отвечает "Нет, я, живой и настоящий остался там. А это так, муляж, прикидываюсь."

Я вначале долго въезжала в эту книгу (но это, скорее особенности моего состояния), а потом...вдруг..поняла, что получаю такое огромное удовольствие от прослушивания! Старые времена, особенности тогдашнего существования, психологические рассуждения, неторопливость повествовования... Очень вкусная книга!! Исполнение Мичкова очень нравится, тонко подобраны все интонации, местами напоминает Чонишвили (в хорошем смысле).
Не хотелось, чтобы повествование заканчивалось, хотелось слушать еще, еще и еще..
А вообще вот странно.. О хорошей книге, доставившей большое удовольствие - вроде и сказать нечего. О плохой можно наговорить намного больше.
И понравилось окончание книги: показано, что стало с героями и всё так описано точно, в соответствии с их характерами.
И все судьбы, что начала их, что окончание настолько психологически выверены, что ни на что не хочется сказать: не верю, настолько всё правдиво описано, с моей точки зрения.

Начало романа обещает детективно-мистическую историю, но это - уловка автора. И детективная и мистическая линии пресекаются, "не выстрелив", но приковывая внимание нетерпеливого читателя. Отбросив эти уловки, остается реалистический роман о людях 60-х годов. Главный герой - Василий Куделин, историк по образованию, выпускин МГУ, "технический" работник крупной советской молодежной газеты (видимо, "Комсомольской Правды", в которой Владимир Орлов работал в молодости). В начале романа, Куделин - спортивный, трезво мыслящий, не столько общительный, сколько притягивающий к себе людей человек, лишенный не только амбиций, но и семьи и своего дела в жизни. Он - "г...но невесомое" или же "комар" (помните у Жванецкого: "Вы пробовали зашвырнуть комара? Он летит, но сам по себе."). И в этой невесомости - его сила, и быть бы ему ортогональным и недоступным всей этой советской кгбистско-бюрократической машине, если бы не ахиллесова пята "бубнового валета" - любовь к трем "дамам" из рода Корабельниковых. И даже если советская машина давит (а в романе машина давит не только в переносном смысле слова!), то всегда есть выход, или, по крайней мере, выбор. Выбор Куделина - использовать "систему" против нее же самой и не боятся тогда, когда можно не боятся, ведь "боящийся несовершенен в любви". Этот выбор не приносит Куделину обывательского достатка, но позволяет обрести самого себя. Потому-то, в том возрасте, когда принято "подводить итоги" Куделин счастливее и "живее" тех, кто стояли перед тем же выбором, но поспешили подверстать себя под систему.

В романе есть и линия становления историка-исследователя, из которой я, к стыду своему, впервые узнал о хорватском просветителе, первом пан-славянисте Юрии Крижаниче, который провел 16 лет в Тобольской ссылке. Вот, что говорил о нас Крижанич: «Свобода есть единственный щит, которым подданные могут прикрывать себя против злобы чиновников, единственный способ, посредством которого может в государстве держаться правда. Никакие запрещения, никакие казни не в силах удержать чиновников от худых дел, а думных людей от алчных, разорительных для народа советов, если не будет свободы…». И это в 17-м то веке!

Орлову удалось почти невозможное - написать поколенческий и при этом (не смотря на это!) очень увлекательный роман, который "читается запоем".

Какая долгая-долгая-долгая книга.
Раз пятнадцать можно было закончить, и казалось, что все, закончилось. Нееет, не прощай, а здравствуй - новый виток затянувшегося сюжета.
Отжать бы, повыковырять витиеватости и заумности, и было бы всем счастье: я бы получила удовольствие, книжка - хвалебную рецензию.
Но мне удалось "удовольствоваться" (словечко романиста Орлова) частично, поэтому и хвалебность - частичная.

Интересный роман. Интересна судьба героя, молодость которого и становление личности пришлось на конец 60-х годов 20 века. Интересно было подглядеть, как это выглядело: работа в газете того времени, отношения с властями, с Лубянкой, стукачи и невнятные диссиденты.

И некий детективный сюжет присутствует. Только когда загадка наконец разрешается, оказывается, что это решение тебя уже не волнует: стало скучно, потому что затянуто.

Есть и попытки героя решить главные жизненные вопросы , и исторические параллели, и исторические личности. Но столько раз по кругу, столько...

И любовь есть, и даже некая ... эээ... эротика. Но хорошо в первый раз. Размышления же героя на тему "люблю-не люблю", "хочу-не хочу", "могу-не могу", "буду-не буду" так часто повторяются, что опять становится скучно.

Зачем длила "удовольствие", спросите вы. Отвечу. Книжка была электронной. Читал некий Василий Мичин. Истинное удовольствие доставил именно голос чтеца, его виртуозное исполнение этого доолгого текста. Правда, при чтении последних 10 глав он то ли простудился то ли позволил себе иногда зевать, что немудрено, но стойко сражался с досадными помехами и с честью дочитал до конца. Правда, поднагадили орфоэпические ошибки, но это я сразу же и простила, потому что не часто мне делают такой царский подарок: возможность один раз услышать без необходимости видеть вообще.