Иду на грозу

Вновь он сидел в кресле на верхней палубе, над ним, крича, кружились чайки. Когда-то он занимался ими. Среди зоологов он более всех чтил орнитологов. Он шутил, но с гордости, что он единственный из зоологов, кого в «природных условиях обкакал пеликан»!

Слушая их, я обнаруживаю словечки, обороты речи, заимствованные у Зубра. Они усвоили его манеру мыслить незаметно для себя. По крайней мере ещё одно поколение он проживет, «разобранный» их душами. Все мы состоим из чьих-то советов, примеров, кому-то следуем, кого-то повторяем. Зубра осталось много. Казалось, он тратил себя нерасчетливо. Ничего подобного! Это был, пожалуй, самый верный способ передать себя другим…Как он говорил, наше поколение должно все лучшее передать следующему, а там как получится.

С точки зрения науки, масштабности мышления Зубр был намного выше всех. Вначале производили впечатление его темперамент, манера общения, эрудиция, глубина мышления. Он считал, что Россия не страна, а нечто большее - некий мир. Существует арабо-иранский  мир, существует Дальний Восток, существует латино-американский мир, и существует Россия - материк со своей судьбой, путем, предназначением. У каждого материка есть свой смысл… Его волновал в последние годы вопрос о бессмертии души. Если добро абсолютно, рассуждал он, то это и есть Бог. Зло относительно, а добро абсолютно- вот на чем зиждился его оптимизм. Он отличался при этом конкретностью мышления. Никогда не рассуждал о чем-то вообще. Человек во многом западный, он был рационален. Культура мышления не позволяла ему заниматься химерами. Это был русский западник, петровская натура, с тем отличием, что высоко ценил людей…