Роман о любви и терроре, или Двое в `Норд-Осте`. Чистая правда

... «Руки за голову! Это захват!» И начали стрелять в воздух в потолок. «Кто не выполнит команду – расстрел на месте!» «У кого найдем мобильный телефон – убьем!» Как фашисты. И все время:
«Расстрел! Расстрел! Расстрел…!» – словно в дурном сне.

Тут Мовсар объявил, что это захват, что они хотят остановить войну в Чечне ...

Джихад… священная война… война во имя Аллаха – какой в ней смысл? Может, когданибудь я смогу это понять…

Бывают в истории минуты, когда правитель страны остается один на один с суровой и подчас безжалостной Историей своей державы – и это его плата за все привилегии его монаршей власти.
Почему-то для такого свидания они все избирают одно и то же место – храм Божий.

***

…Бывают в истории минуты, когда правитель страны вынужден принимать решения вне зависимости от своих желаний и даже вопреки им – и это его плата за все привилегии его монаршей власти…

В целом, подчеркивает обозреватель, сейчас Путин должен использовать эту ситуацию, чтобы мировое сообщество признало Ичкерию террористическим образованием, а Аслана Масхадова приравняло к Усаме бен Ладену.

... люди, которым сразу удалось сделать инъекции антидота и восстановить дыхание, останутся живы. Тем, которые пробыли в отравленном помещении более получаса, помочь вряд ли удастся.

Такого Склиф еще не видел. Все жертвы теракта валятся с ног от неведомого газа.
– Мы не знаем, что это, – признался дежурный врач.

... я заметил, что двое спасателей мимо нас несут людей в автобус. Я им кричу: «Без укола не увозить, всех заложников сюда! Иначе живыми не доедут!» Они стали всех к нам подтаскивать. Скольких успели развести по больницам, когда врачи не подошли, сказать не могу.

У пострадавших были такие же симптомы передозировки, как от наркотических средств, – узкий зрачок и отсутствие дыхания. Нужно было сделать укол, чтобы восстановить работу сердца и легких.

И мы за него уцепились – первой какая-то девушка, я за нее ухватилась, за меня – еще кто-то. И так – цепочкой – он повел нас к машинам. Я иду по лужам, шатаюсь, мерзну в одной блузке и думаю: «Я живу, я живу, я живу!» Надо было пройти «Норд-Ост» и газом потравиться, чтобы выйти из депрессии и понять, что же такое жизнь…