Цитаты из книги Черный обелиск

Я рассеянно листаю книгу о радостях аскетизма и торопливо откладываю её в сторону. Днем к этим вещам чувствуешь гораздо меньшую склонность, чем ночью, когда ты одинок и ничего другого не остаётся.

На землю ставятся в ряд четыре взлетающих орла: два бронзовых и два чугунных. Ими будут увенчивать другие памятники павшим воинам, чтобы воодушевлять молодёжь нашей страны на новую войну, ибо, как весьма убедительно поясняет майор в отставке Волькенштейн, когда-нибудь должны же мы все-таки победить, и тогда – горе врагу!

деньги нынче может заработать почти каждый, а вот сохранить их ценность – почти никто

я встаю, чтобы включить свет. – не зажигайте, – просит он, сопя. – неужели вы совершенно не чувствуете поэзии?

в открытые окна входит высокая синяя ночь. она дышит на нас запахом земли, цветов и мерцанием звезд.

ни один человек не знает, кто он, откуда и куда идёт, но мы вместе, и это одно, что нам дано понять

это секрет. но тебе я его открою: никогда не предпринимай сложных ходов, если того можно достичь гораздо более простыми способами. это одно из самых мудрых правил жизней. применять его на деле очень трудно. особенно интеллигентам и романтикам

- Женщину сразу же узнаешь по походке!

— А что такое, в сущности, время? - Георг удивленно ставит на стол свой стаканчик.

- Живёт ли человек изнутри наружу или снаружи внутрь?

- Человек живёт - и точка. 

• А когда можно считать себя взрослым?
  - Когда начинаешь думать больше о себе, чем о других.
  

• Зачем ты споришь с женщиной?
  - Да я не собирался спорить.- Не поддавайся им. Иначе пропадешь. 
  
  

Если человеку представится случай помучить себя, он не так легко откажется от этой возможности

Но никогда не изображай из себя духовного Геркулеса, если можно достичь того же с помощью новых брюк. Тогда ты не раздражаешь другого человека, ему не нужно делать усилия, чтобы дотянуться до тебя, ты сохраняешь спокойствие и непринужденность, а то, что является предметом твоего желания, выражаясь образно, само дается тебе в руки.

Где ложь и где правда, знает только Бог. Но если он бог, то не может существовать ни лжи, ни правды. Тогда все – бог. Лживым было бы только то, что вне его. Если же существовало бы что-нибудь вне его или противоположное ему, он был бы только ограниченным богом. А ограниченный бог – не бог. Значит, или все правда, или Бога нет. Видишь, как просто.

Многое приходится нам покидать, и мы постоянно вынуждены все оставлять позади; когда идешь навстречу смерти, то перед нею всегда нужно представать нагим, а если возвращаешься, то приходится сызнова завоевывать все покинутое нами.

Скажи, а люди потому воюют, что тогда больше детей родится?

природа становится для него вдвое прекрасней, если он к тому же курит сигару.