Цитаты из книги Черный обелиск

Если от чего-нибудь отказываешься, то не надо это терять совсем. Так поступают только идиоты.

с тех пор, как мы узнали, что должны умереть, и потому, что мы это узнали, идиллия превратилась в драму, круг — в копье, становление — в исчезновение, крик — в страх, бегство — в приговор.

Каждый приличный человек в моем возрасте непременно страдает мировой скорбью. Это право молодости!

— Наслаждайся жизнью и размышляй, только когда это необходимо. — А когда это необходимо? — Если ты хочешь заработать деньги и продвинуться вперед.

слышно лишь, как по каменному полу скользят башмаки, именно скользят, а не топают. так ступают те, чьи мысли далеко отсюда.

каковы три самые большие драгоценности в нашей жизни? добродетель, юность и наивность!

- Я пуст. Пуст как никогда. Я разорен. Где мои мечты? Исполнение - враг желания. Мне следовало это знать!

"на черта мне нужен садист? Мне - мечте мазохистов! Нет, так оскорбить женщину."

"-Есть люди, которые молятся Богу и когда они счастливы. -Да?[...]Значит, они молятся от страха, что их счастье кончится."

Сомнение - обратная сторона веры.

Иногда достаточно одного мгновения, чтобы примириться с богом. Одного мгновения перед смертью. Одной-единственной мысли. Эта мысль может быть даже не выражена словами.

Наша беда в том, что нет в нас ни настоящей глупости, ни истинной разумности.

В двенадцать лет каждый человек - гений. Он теряет свою оригинальность лишь с наступлением половой зрелости, которой вы, гранитный Казанова, придаете столь преувеличенное значение.

-Нет никакой причины, чтобы бежать, Рудольф, и никакой - чтобы возвращаться. Все двери одинаковы.

Что значит вообще слово «изменять»? Оно обычно употребляется только теми, кому изменяют. Но с каких пор чувство имеет какое-либо отношение к морали? Разве я для того дал тебе здесь, среди чувственных образов преходящего, дополнительное послевоенное воспитание? Измена? Какое вульгарное название для тончайшей, высшей неудовлетворенности, для поисков все большего, большего…

– Мне дали слишком религиозное воспитание, – вздыхает Бамбус. – Пока я рос, меня все время пугали адом и сифилисом. Ну как тут создавать сочную, земную лирику?

– Верно, – говорю я. – И я оброс атавистическим эгоизмом, как скала мохом. Меа culpa. – Правильно, дорогой, – отвечает Герда. – Наслаждайся жизнью и размышляй, только когда это необходимо.

– Конечно, – отвечаю я, указывая на освещенные окна часовни. - Вы даете вот это! Утешение для тех, кто боится жизни! Думать тебе-де больше незачем. Я все знаю за тебя! Обещая небесное блаженство и грозя преисподней, вы играете на простейших человеческих эмоциях, – но какое отношение такая игра имеет к истине; этой фата-моргане, обольщающей наш ум?

Существует много сортов романтики. В здоровенности есть тоже своя прелесть.

Романтикам чужд юмор.