Полное собрание пьес в шести томах. Том 4

Поводом вспомнить замечательного английского драматурга именно сегодня, явился тот факт, что ровно 90 лет назад - 29 сентября 1930 года - Бернард Шоу отказался от титула пэра, которым хотела его наградить победившая на выборах Лейбористская партия. Отказ был вполне ожидаем, поскольку классик был известен как убежденный социалист и противник классовых различий. Он считал, что высшие классы отличаются от низших только по внешним признакам: образование, манеры, произношение, одежда. В духовном и интеллектуальном отношении представители низших классов в целом тоже отстают от благополучных, но только в силу неравного старта, в потенциале же они абсолютно равны.

Этой волновавшей драматурга теме и посвящена одна из лучших, и самая знаменитая пьеса Шоу - "Пигмалион". Уже в название пьесы заложена небольшая мина для тех, кто не знаком с древнегреческой мифологией, если вы не знаете, кто такой Пигмалион, почувствуйте себя Элизой Дулитл. Нет, не в том смысле, что вы чем-то хуже тех, кто в курсе, а в том, что вы тоже можете все это узнать, изменить себя, и стать лучше.

Хотя, то же самое название может в какой-то степени ввести в заблуждение, ведь история о скульпторе Пигмалионе и прекрасной статуе Галатеи - история о любви. Но не об обычной любви, а о влюбленности мастера в своё произведение, о создании им некого эталона красоты, перед которым он сам же не может устоять. Этот мотив, конечно же, есть в пьесе, но социальные ноты звучат в ней намного громче и интенсивнее.

Это был мощный пинок в спину уходящей викторианской Англии с её благовоспитанностью, манерностью и ханжеством, возведенным в принцип. Шоу же рискнул доказать, что между лондонской торговкой цветами, говорящей на кокни, и блестящей герцогиней, в принципе, нет никакой разницы, вернее, разница есть, но она вполне преодолима, если посвятить работе над собой достаточно времени, и не жалеть усилий. Конечно, это изменение несколько авантюрно, потому что Хиггинс и Пикеринг работали над Элизой по двум внешним направлениям: произношение и манеры, с образованностью, к сожалению, дело обстояло много хуже, но на получение хорошего образования даже настоящие герцогини тратят годы и годы, так что в этом вопросе Элиза была обречена на отставание.

Но у девушки из простонародья оказалась очень чуткая душа и бездна обаяния, в результате она смола влюбить в себя всех, кто её окружал - от капризного Пигмалиона-Хиггинса до восторженного Фредди Хилла. Но все могло закончится далеко не так благополучно, как могло показаться. Ведь, вырванная из привычного ей культурного слоя, Элиза оказывается чужой среди своих и своей среди чужих, самое время вспомнить михалковский фильм, ей нет пути назад, но и в новом социуме без поддержки ей не справиться. Шоу поднимает вопрос об ответственности мастеров за свои творения, тут уже очередь вспомниться Сент-Экзюпери с его самым крылатым высказыванием: "мы ответственны за тех, кого мы приручили".

Если бы Хиггинс и Пикеринг бросили свое творение, то Элизу, скорее всего, ждала бы незавидная судьба, но джентльмены оказались... джентльменами, и они продолжили опекать свою способную ученицу еще долгие годы. Этот штрих тоже неслучаен, автор показывает, что имущим классам в грядущем устройстве общества придется взять на себя опеку над представителями низов, успешно воспользовавшимися социальными лифтами.

Многие эмоционально настроенные читатели и зрители ожидали в финале пьесы свадьбы Хиггинса и Элизы, но у Бернарда Шоу хватило разума и такта избежать такой предсказуемой концовки. Хотя, режиссеры фильмов и мюзиклов, снятых позднее по пьесе, этот выбор автора проигнорируют и все же поженят главных героев, но это будет удешевляющее пьесу решение, поднимающее на знамя мелодраматическую составляющую и затеняющее социальную, которую сам автор считал главной.

В этом месте хотелось бы обратиться к образу Пигмалиона - мистера Хиггинса. Он, безусловно, ярок и экспансивен, но он, при том, что является одним из разрушителей старой викторианской системы, в то же время и её порождение. Он определяет себя как "старого холостяка", и, несмотря на некоторую влюбленность в Элизу, не способен переступить через сложившееся годами самовосприятие, кроме того, он классический "маменькин сынок", образцом женщины для которого и является его дорогая мамочка. Ни одна другая европейская культура не имела такого засилья старых дев и убежденных холостяков, как викторианская Англия, так что Хиггинс и Пикиринг - любимые её детища.

И то, что Шоу выдает Элизу замуж за шалопая Фредди Холла, выглядит намного естественнее, чем, если бы он женил на ней Хиггинса. В результате, пользуясь поддержкой опекунов, парочка не смогла закрепиться в аристократическом сегменте общества, спустившись в прослойку мелкой буржуазии. Элиза вернулась на круги своя, с торговли цветов она начинала, торговлей цветов и закончила, просто поднявшись ступенькой выше - из розничной торговки превратившись в хозяйку цветочного магазина.

А вот выразительницей авторской идеи работы над собой становится сестра Фредди - Клара, пример невестки на неё так подействовал, что страсть к самосовершенствованию сначала приводит её в кружок почитательниц Герберта Уэллса, а затем так же вырывает из аристократического окружения, и, как брата и невестку, бросает в класс мелкой буржуазии. Будущее - за буржуа, говорит Шоу и гордо отказывается от аристократического титула пэра.

Элизу Дулитл играли многие великие актрисы, среди которых особо выделялась блестящая Одри Хэпберн, но мне больше всего нравилась в этой роли наша Екатерина Максимова в фильме-балете "Галатея", поставленным по пьесе Шоу в 1977 году.

Знакомство с этой пьесой Бернарда Шоу я в своей читательской практике могу отнести к приятным сюрпризам. Не так давно решил перечитать "Пигмалиона", скачал на Либрусеке, а заодно прихватил еще пару-тройку пьес, и в их числе эту. Разобравшись с творцом Галатеи-Элизы, можно сказать, на автомате взялся за следующую, и был очарован. Это совсем другая пьеса, в том смысле, что написана в совершенно ином ключе, использующая другие приемы, рассматривающая более глобальные проблемы.

Мне уже приходилось слышать, что в вопросах взглядов на религию и церковь, Бернард Шоу стоит очень близко к нашему Льву Толстому, у них даже манера подачи материала в чем-то схожая - навязчиво-дидактическая. Ну, что же, это, возможно, и не так плохо, просто оба корифея ощущали себя учителями, как сейчас сказали бы, - гуру, но учителями они были европейской школы, поэтому говорить притчами они говорили, но всегда для верности их расшифровывали, чтобы самые недогадливые все правильно поняли.

Есть этот элемент и в "Андрокле и льве", здесь тоже имеется послесловие, которое все подробнейшим образом разъясняет, хотя, вполне можно было обойтись и без него, Бернард Шоу написал довольно прозрачную пьесу. Название и антураж не должны вводить в заблуждение, конечно же, эта пьеса не про первых христиан, христиане нужны здесь как сюжетообразующие элементы, а пьеса о современных автору социально-политических проблемах раздиравших западное общество. Через два года после её написания грянет Первая мировая война, которая обострит все проблемы и ускорит их решение, откроет мощнейшие шлюзы, которые выплеснут страшные мутные потоки, смывающие всё на своем пути.

В преследовании римских христиан автор видит не религиозную причину, а социально-политическую. Они у него не столько фанатики-сектанты, сколько провозвестники новой морали, нового этического кодекса, и именно в этом качестве они представляют угрозу старой сложившейся системе. И в то же время, они сами - часть этой системы, так, Лавиния - патрицианка, Спинто - пьяница и вор, Ферровий - воин.

По сути их приверженность христианству выражается только в нежелании исполнять обряды, посвященные старым богам, хотя самих богов они отвергают не столь категорично, Лавиния даже утверждает, что она почитает Диану в большей степени, нежели правоверные римляне. Это не фанатики, это люди, пришедшие к своим взглядам совершенно сознательно, и отступление от них для них сродни предательству самих себя.

Казни, придуманные им императором, несмотря на свою фатальность, выглядят как что-то несерьезное и несуразное, в первую очередь, бессмысленное. Хотя нет, смысл в том, что казни устраиваются на потеху толпе, которая кроме хлеба, без которого не может жить, требует еще и зрелищ, без которых тоже не может существовать. И, если хлеб и важнее зрелищ, то далеко не в каждый из дней, в дни торжеств и казней - зрелища стоят дороже хлеба.

Шоу дезавуирует идею казни, реально погибает только один из приговоренных - Спинто, да и тот случайно, как раз тогда, когда собрался отступить от новой веры и бросился поклоняться старым богам, его сожрал случайно подвернувшийся голодный лев. Ферровий, выйдя безоружным против шести гладиаторов, разъярился, озверел, забыл о Христе, и насмерть сокрушил всех, кто дерзнул противостоять ему. Андрокла бросили льву, но лев оказался его "хорошим знакомым", которого он однажды выручил, вытащив занозу из лапы, и вместо того, чтобы съесть христианина, лев бросается на его обидчиков.

В результате император очарован христианами и всех их прощает, в том числе и Лавинию, которую присмотрел для себя капитан преторианцев. Конфликта как такового нет, он оказывается надуманным. Ферровий, почувствовавший зов Марса, признает неготовность принять Христа, и возвращается к Марсу, Андрокл становится лучшим другом императора, Лавинию ждут романтические отношения с капитаном. Император приказывает с нынешнего дня всем быть христианами.

Христианство принимает в себя все существующие социальные пороки общества и становится идеологией правящего класса. Всё остается как прежде, новая религия капитулирует перед силами извечного социального зла. Пьеса выглядит как фарс, но если вдуматься, что стоит за фарсом изображаемых сцен, то начинаешь понимать, что за фарсом внешним прячется фарс внутренний - гораздо более глубокий и трагичный.

Всегда крайне интересно ознакомиться с произведением иностранного автора, посвященном русской истории, особенно, если этот автор - представитель англоязычной культуры. Можно заранее быть уверенным, что трактовка рассматриваемого исторического эпизода окажется для русского читателя довольно неожиданной. Тем более, если за дело берется блестящий мастер гротеска - Бернард Шоу. Пьеса "Великая Екатерина" написана в период творческого расцвета Шоу как раз между такими всемирно известными шедеврами как "Пигмалион" и "Дом, где разбиваются сердца".

Гротеска в пьесе очень много, поэтому рассматривать её, хотя бы в какой-то мере, в качестве исторической - нет смысла. История здесь всего лишь гвоздь, на который Бернард вешает свою картину, и картина это далеко не о русских, она об англичанине - Эдстейстоне, драгунском капитане.

Бернард Шоу позаимствовал у Байрона одну из сюжетных линий "Дон Жуана", в которой испанский гранд становится любовником похотливой русской императрицы. Шоу решил заменить испанца типичным англичанином и посмотреть, что из этого получится. Поэтому русские персонажи существуют в пьесе не сами по себе, а постольку, поскольку они нужны для проявления англичанином его характерных черт.

Это очень удобная позиция, чтобы работать в таком ключе, даже не обязательно знать хорошо историю и культуру изображаемой страны, поскольку любая клюква, а без неё, наверняка, не обойдется, может сойти как яркий элемент того же гротеска. Да Шоу в предисловии сам признается, что его не интересует Екатерина в качестве политика и государственного деятеля, ему интересна исключительно анекдотическая сторона её биографии. Анекдотичен и образ Потёмкина. Но главный герой анекдота, который рассказывает Шоу на протяжении четырех сцен - капитан Эдстейстон.

Он прибыл в Санкт-Петербург в 1776 году, чтобы проинформировать русскую императрицу о восстании мятежников в Америке. Для этого он добивается аудиенции, обратившись к всесильному временщику - Потёмкину. Потёмкин изображен неподражаемым типом, который чем больше пьет, тем трезвее становится; Шоу мастерски обыгрывает миф о русском пьянстве.

Пьяный Потёмкин рождает просто гениальные фразы, например: Зачем же и князем быть, если нельзя пить?, или "быть пьяным, может, и не лучше, чем быть трезвым, но чувствуешь себя счастливей", или "Я слишком трезв, чтобы быть хорошим собеседником".

Англичанин понравился светлейшему князю своей упертой фанатичностью и неподкупностью, надо же - он отказался от драгоценных камней, которые ему предложил князь, такого уникума стоит показать императрице. Потёмкин схватил капитана в охапку и отволок в царскую опочивальню, англичанин понравился Екатерине и ему тут же был предложен статус любовника и фаворита.

Но английский джентльмен на такое "пойтить не могёт", тем более, что у него и невеста есть по имени Клэр, кстати, она по случаю тут же - в Санкт-Петербурге. Англичанин подвергается преследованию варварской царицы, его хватают и подвергают пыткам - императрица щекочет джентльмена своей царственной ножкой. Эту пытку он не в силах пережить и согласен на все, умоляя о пощаде и прощении, даже в любви Екатерине признается.

Однако, в царский будуар врывается неукротимая Клэр, которая становится свидетельницей унижения жениха. Она готова бросить Эдстейстона, но Екатерине приходит в голову помирить наскучившего англичанина с его невестой, и снова все это делается в крайне унизительной для англосакса форме. После чего молодой паре объявлена полная свобода. И тут случается самое смешное, оправив потрепанные перья, англичанин на прощанье начинает в высокомерном стиле поучать императрицу - джентльмены в своем занудстве неисправимы.

Но русская императрица, потерявшая сначала дар речи от такой наглости, потом разражается искренним смехом, и сожалеет только об одном, что англичанина нельзя заполучить в качестве экспоната в её музей.

Так что не над русскими смеётся в своей пьесе Бернард Шоу, а над "твердостью", "порядочностью" и ханжеством английского "джентльмена".

А Пигмалион-то и не получился. Галатею он вылепил, а вот полюбить не смог. Не работала любилка у профессора-Пигмалиона, сломалась. А так бы получилась лав стори голливудского разлива, типа "Красотки". Красивая сказка об еще одной Золушке.

Но Шоу не искал легких путей, да и не собирался он о любви писать. Перед нами сатира. Не злая, но жизненная.

Итак, перед нами грубиян и хам профессор фонетики Хиггинс и малограмотная, грязная деваха-цветочница с ужасным произношением и противным голосом. У профессора план программа-минимум - сделать из Элизы леди или ледЮ.

Вот только что потом будет с Элизой, как она будет жить, об этом никто не думает. Для Хиггинса - это интересная задачка и ,как не мерзко, но желание выиграть спор. Для Элизы - сначала , пока она не понимала, во что ввязалась, желание уйти с улицы в магазин - всё очень приземленно.

Вот только не всё получается, как задумывалось.

Понравилась пьеса. Лёгкая и интересная, о правде жизни.

Жаль,что автор хоть чуток не показал процесса обучения Элизы.

Ох уж этот комплекс бога - такой притягательный что для взявшего на себя такую "ответственность" человека, что для его детища. Конечно же, никакой ответственности самопровозглашенный творец на себя не берет - он лишь пользуется властью, правом, забывая об обязанностях. Всю ответственность на себя перенимает тот, кто становится созданием такого "бога" - наслаждаясь, кайфуя и находясь в экстазе от участи, на которую сам согласился. Тут проявляется сходство со стокгольмским синдромом - жертва больше всего на свете желает получить одобрение и подтверждение, что она хорошая, от своего мучителя: выполняет его приказы, слушается, изо всех пытается прыгнуть выше головы в удовлетворении "создателя". Как сладко для нее его одобрение...

Подобная реакция выступающего в роли жертвы человека - всего лишь одно из выражений защитных психических механизмов. Но насколько оно губительно для обеих сторон - передать словами невозможно: мало того, что "создание" теряет интерес к здоровому типу взаимоотношений, видя в таком варианте лишь скуку с отсутствием страстей-мордастей, не считая их любовью, так еще и подкрепляет этим придерживание "богом" его стратегии, ведь он продолжает получать удовольствие от своей высшей позиции, зная, что за унижение не последует никакой кары. Такой жертвой у Бернарда Шоу является, конечно же, цветочница Элиза - несмотря на то, что ей хватило сил выбраться из гипнотизирующей пучины близких отношений с Хигинсом, тягу к нему и зависимость от него девушка не утратила даже обретя собственную семью, мужа, вроде бы, отодвинувшись от больного притяжения. А что же сам Человек с записной книжкой, Хигинс - тот самый божок, возомнивший на основании собственного снобизма, что людей, не соответсвующих его взглядам на иерархию способностей и достоинств - необходимо переделывать, превращать в настоящих Людей, что же с ними станет после окончания игры "создателя" - его самого ни капли не волновало. Признаюсь честно, я тоже обладаю снобизмом - относительно грамотности и происхождения, но я работаю над этим, ловя себя сознательно на возникновении мыслей такого рода и тут же проводя самокоррекцию с напоминаниями, поэтому я могу не только со стороны* понять, почему возникают стремления такого рода самопревозношения (отшибает память, что не у всех равные условия места рождения, семьи и, соответственно, уровня обучения и умения хотеть учиться), но осознаю при этом страшные последствия этого: через какое-то время уже искренне и честно не понимаешь, что обидного в произнесении правды о том, что кто-то менее развит; забываешь о собственной равности людям, действительно, без капли обмана, считая себя находящимся в позиции "получеловек-полубог"; обвиняя других в несоответствии своим высоким идеалам, не думая, что они им могут быть просто неведомы, и нужно не "уму-разуму учить", а поделиться наблюдениями с такими людьми. Кроме того, к примеру, фраза Хигинса о самом себе как нельзя лучше иллюстрирует основание-причину подобного божественного комплекса:

- а дело ведь не в других, не они все как на подбор плохие качества начинают проявлять именно с ним, дело в нем - Хигинс сам притягивает таких дам или превращает в подобных тех, кто не был ранее капризной и сумасбродной. У Пигмалиона "комплекс бога" - симптом, а болезнь его - личностная незрелость, сходная с нарциссическими проявлениями, когда искреннее "я знаю лучше всех" - девиз по жизни.

Тема Пигмалиона и Галатеи, т.е. Хигинса и Элизы остается актуальной и по сей день, сдается мне даже, что в современном мире "божественный комплекс" - уже не просто не редкость, а и повсеместное человеческое проявление, что в свою очередь не может не увеличивать количества инвертированных спутников таких персонажей (от "инвертированный нарцисс" - желающий занять подчинененное положение рядом с классическим, получая от такой приближенности к нему великолепному высшее удовольствие). Но именно в произведении Шоу эта тема была несколько придушена саркастическим стилем повествования, смеха было так много, что пропасть проблемы теряла под ним свою глубину - все хорошо в меру, ирония и сарказм обычно лучшие спутники воссоздания наиболее качественного восприятия вопроса, но только если нет перегибов в комедию.

Бесподобнейшая пьеса!!!!!!!

Я все больше и больше влюбляюсь в драматургию!!! Читать пьесы - это какое-то особенное удовольствие, ни с чем не сравнимое. Они такие шумные, оживленные и стремительные, что не успеваешь опомниться как одно действие сменяет другое и вот ты уже в самом водовороте событий... Красота-то какая!!! Само собой складывается так, что мне попадается на глаза всегда английская драматургия. Англичане просто творят чудеса!!! Честное слово!!! Но я так вообще люблю английскую литературу всей душой!

Эта пьеса в самых лучших традициях английской литературы. Какая изящная и прекрасная ирония, какое остроумие, какие колкости... И все это так легко, на одном дыхании... Восхитительный антураж. Такие яркие персонажи, такие великолепные характеры. Много шума, диалогов, смеха и глубоких мыслей. Вот она истинная английская пьеса. А написано таким потрясающим языком, что ощущение, что не читаешь, а смотришь спектакль! Это магия какая-то, не иначе.

Дом, где разбиваются сердца, - это поистине дурдом какой-то. Не знаю как его не разорвало на части от такого накала страстей. А уж любви-то тут сколько. Каждый кого-то любит, а кого-то любит еще кто-то. Яркие типажи воркуют, щебечут, отпускают язвительные реплики, разоблачают сами себя, лгут, говорят правду и задумываются над тем кто они в этом мире. Две сестры неземной красоты, две дьяволицы, которые волнуют сердца мужчин, легко ими играют и непринужденно разбивают. И их старик-отец. Опытный и мудрый. Когда-то капитан дальнего плавания, а нынче доживает свой век в своем доме-корабле. С толикой сумасшествия, самый честный и правдивый из всей этой шайки, толкает умные мысли, а между делом подкрепляется ромом. И их гости, собранные вместе и образующие клубок страстей и пороков. Кто-то пытается использовать любой шанс, чтоб не бедствовать. Кто-то умело создает иллюзию своего богатства. Кто-то играет собственным мужем. А кто-то просто слюнтяй и тюфяк.

Если все пьесы Б. Шоу такие классные, то всенепременно хочу еще и еще!!! Очень и очень!!!

Очень необычное драматургическое произведение, потому что это пьеса в пьесе (в прозе такое не редкость, но вот пьес я таких еще не встречала). 2 сюжета, 2 линии, много героев, много смыслов, загадок, конфликтов.

И первый из конфликтов, несомненно, - пресловутый конфликт отцов и детей. Все отцы желают для детей самого лучшего, вот только лучшее в понимании детей лучшее в понимании отцов - это зачастую совсем противоположные вещи, вообще не пересекающиеся друг с другом. Граф, желая, естественно, для своей 19-летней очаровательной дочурки самого лучшего отгородил ее своими силами от этого грязного и жестокого мира. А ведь главная задача родителей, наоборот, состоит в том, чтобы подготовить своего ребенка к реалиям действительности. А дочка неожиданно выросла, и отправить ее учиться в Кэмбридж было, вероятно, не лучшей идеей Графа (об этом мы узнаем много, много позднее...)

"Ваша дочь, вероятно, выйдет замуж за того. кого выберет себе в мужья..."

"Я не нашла этого вашего счастья, зато я нашла силу. Я обрела свободу и для добра. и для зла"

А вот на сцену выходит еще одна очаровательная девушка, уже по имени Маргарет. Она из хорошей семьи, благовоспитанная и благопорядочная, и помолвлена с таким же юношей из очень хорошей семьи, Бобби. Пожениться бы им и пьесе конец, но ведь тогда бы не было и пьесы:) Жизнь неожиданно подкидывает нам забавные и не очень приключения, а герои лучше понимают, кто они есть и чего хотят от жизни (женитьба - это лишком просто:), каковы их ценности, идеалы и на что они способны (о, на многое - в тихом омуте...)

"Я героиня реальной жизни, если уж ты называешь меня героиней. А реальная жизнь жестокая. грязная, когда приходится с ней сталкиваться. И все-так она чудесна. Такая настоящая и полная!"

"Если в самой девушке не заложен источник счастья, она нигде не будет счастлива"

А еще автор очень самокритичен (не хочу раскрывать сюжет, но скажу лишь, что оценить пьесу - не всегда легкое занятие)

Прекрасная пьеса (даже две), о любви, взрослении, сословных условностях и стереотипах, поисках своего места в жизни и, конечно, о драматургии. 5/5

И, конечно, с хэппи-эндом) И даже отбывание исправительного срока в тюрьме в итоге обернется к счастью (вот как желательно позитивно смотреть на вещи - и судьба обязательно отблагодарит)

"Любовь освещает какой угодно вымысел и оправдывает любую смелость"

И еще здесь очень замечательный философский посыл о том, что источник счастья - всегда в нас самих, незачем его искать его вовне (действительно, зачем?):

"Если не находишь счастья в самом себе, незачем искать его в другом месте, тратить деньги на выпивку, театры, дурную компанию и в конце концов оставаться несчастным..."

Экранизацию этой пьесы Бернарда Шоу, а именно замечательный фильм с Одри Хепбёрн "Моя прекрасная леди", я посмотрела ещё в 2012 году. Помню, что была в восторге от фильма. С тех пор пересматривала его несколько раз, а вот до первоисточника руки никак не доходили. Наконец-то смогла найти возможность прочитать "Пигмалион", но признаюсь честно, что эмоции не те. То ли читала не в самом подходящем настроении, то ли просто взгляд на некоторые вещи изменился, но фильм мне нравился больше.

Думаю, о сюжете пьесы знают многие, и даже те, кто не читал, что-либо слышали или смотрели экранизацию, поэтому подробности пересказывать не буду. Просто напомню, что в центре сюжета — Элиза Дулиттл, простая цветочница из бедной семьи, из которой профессор Генри Хиггинс вознамерился сделать настоящую леди. Именно с этой целью Элиза поселяется в его доме на несколько месяцев. Своей цели Хиггинс достиг: научил девушку красиво говорить, обучил её изящным манером, по сути превратил в аристократичную леди. Вот только не подумал он о том, как будет жить Элиза после того, как его эксперимент подойдёт к концу. Она уже не может вернуться в мир грубости и нищеты, но и в высшем обществе жить не умеет.

Что касается привязанности Элизы к Хиггинсу, мне было тяжело это понять. Не слишком хорошо помню, каким был профессор в экранизации, но в книге он предстаёт довольно грубым человеком, не понимающим, как себя вести, и даже не заботящемся об этом. Он не задумывается о том, как его поведение влияет на окружающих. Сколько грубых фраз услышала от него несчастная Элиза! Конечно, я не говорю, что он плохой человек, но и привязанности к кому-то, кто тебя оскорбляет и унижает, тоже не понимаю. По сути, профессор мало чем отличается от людей, с которыми главной героине приходилось общаться раньше. Просто так уж вышло, что он родился в так называемой аристократичной семье и получил возможности, которые беднякам недоступны.

Но в целом пьеса увлекательная и хорошо написанная. Интересно было наблюдать за преображением Элизы. Хотя преображение ли это? Думаю, в душе она всегда была именно такой, утончённой, хрупкой девушкой, имеющей чувство такта, а эксперимент Хиггинса просто дал ей возможность раскрыть свои качества.

Достаточно часто читая романы, я думала о том, насколько проще было бы персонажам, если бы они поговорили откровенно (правда тогда некоторые книги заканчивались бы к середине), и вот Шоу показал, что происходит, когда герои произведения откровенны друг с другом. В общем-то даже когда их не просят или даже просят побыть менее откровенными. М-да...
Пьеса интересная, остроумная, поднимает такие темы как отношения в семье и в обществе, ложь и притворство, или может, воспитание и хорошие манеры? Но с остроумием для меня оказался перебор, было интереснее следить за диалогами не вникая в их смысл. В этом плане на меня большее впечатление произвела пьеса "Опасный поворот" Джона Пристли.
Персонажи все хороши, а как они лицемерят с помощью откровенности, просто захватывает дух. И попутно они высказали несколько интересных мыслей о женщинах и мужчинах, о правительстве и коммерции, о смысле жизни и родственных узах. И о лошадях.
В общем, получила от пьесы удовольствие, но не сказать, что осталась в восторге.

Вот уж не знаю, зачем Бернард Шоу решил подражать Антону Павловичу Чехову, но получилось у него не очень. Чехов тоньше, ироничнее и как-то даже нежнее. У Шоу же все напоказ, на повышенных тонах, с бесконечными истериками и показными страданиями, словно не серьезная пьеса у нас, а сценарий современного российского сериала.

Накануне войны в доме капитана Шатовера собирается «прелестная» компания – тут и две его дочери, и подруга одной из них, мужья и женихи, чьи-то отцы и проч. Несмотря на огромное количество действующих лиц, запомнить, кто кем и кому приходится, довольно легко. Но разобраться в их нескончаемых влюбленностях уже затруднительно. По сути, главная (и единственная?) проблема пьесы – всеобщая не взаимность. Абсолютно все персонажи бросаются во влюбленность, но – не получают ответа. Он любит ее, она любит того, тот любит эту – и так далее, и так далее, до бесконечности. В итоге все несчастны и не знают, что с этим делать. Катарсиса не будет. Пьеса, можно сказать, как ни с чего началась, так и закончится – ничем.

Временами метания героев крайне наигранны, их характеры – гиперболизированы. Создается впечатление, что Шоу торопился изобличить пороки своего времени, но слишком увлекся, и его герои превратились в карикатурные типажи. Все, за исключением капитана Шатовера, неприятны. Мужчины – в меньшей степени. А женщины в пьесе – это сплошное лицемерие, глупость, подлость, а говоря одним словом – ничтожество. У мужчин в пьесе есть хоть какое-то оправдание, у женщин нет и его.

В пьесе много затянутых (и подражательных) разговоров, но нет действия и развития… если не считать таковыми перекрестные любови из ничего, просто с первого взгляда, «ибо автору надо». Оттого смотреть ее (боюсь, что и читать) скучновато. Может быть, мне нужно было злиться на неправильных героев. Но я была к ним равнодушна. Дом, где разбиваются сердца» по итогу не оставил мне ничего. Уже назавтра я забуду сюжет, так как он меня не тронул. Как картина нравов пьеса тоже не очень-то интересна, даже многотомная «Сага о Форсайтах» воспринималась приятнее и легче. Посмотреть (прочитать) стоит, чтобы знать, о чем речь, но не нужно ждать произведение уровня чеховской «Чайки». Осознанная подражательность обычно работает против писателя.