Обычно я так не делаю, не читаю через силу, а тут периодически это приходилось делать. С другой стороны, надо признать, что местами было довольно любопытно. Ну а самое-то главное, это ведь очередной австрийский писатель, а я сейчас охочусь за австрийской культурой, и за литературной в особенности. Соображения самые что ни на есть прозаические - живу и работаю третий год в Австрии, хочется понять окружающую страну, людей.
Вот тут-то и возникает первый глобальный вопрос. А можно ли вообще по художественной литературе какой-то конкретной страны понять ее народ? С одной стороны, если так задуматься... ну, скажем, я - иностранец, живущий в России и пытающийся понять русских. И вот я решаю почитать, хотя бы в переводах (покольку по-русски особо не говорю и не читаю), современных российских авторов и по их книгам понять, где я, собственно, оказалась. Если все это так живо вообразить, и взять в пример первую попавшуюся книгу, то идея выглядит абсурдной. С другой стороны, надо же понимать, что книги и их авторы - разные, и есть некое распределение, и конечно, по одной-двум книгам пытаться понять что либо - утопия. Но если книга не одна, не две, а некая более-менее репрезентативная выборка? Тогда идея не кажется такой уж бредовой.
В общем, это уже не первая книга современного австрийского автора в моем арсенале. Первый, правда, оказался для меня совсем неудобоваримым, бросила не дочитав. Но и того, что все-таки хватило сил прочесть в той книге, достаточно... Вторым был Менассе (Изгнание из рая) , и что интересно, на основании этих двух с половиной книг уже можно сделать кое-какие выводы. По крайней мере, можно проследить некоторую общность формы повествования и характерные темы для рефлексии.
Про форму. Что у Менассе, что у Гштрайна, сюжеты строятся на временных параллелях. В современности, как водится, все вокруг взаимоотношений мужчины и женщины, и их рефлексии над прошлым, причем это прошлое может иметь и/или не иметь отношение к ним самим. Характеры при этом какие-то зыбкие, эфемерные. Мне захотелось эту форму разобрать на примере любого хорошо известного романа. Например, возьмем "Анну Каренину" и представим, что повествование ведется от лица какой-нибудь современной пары, лучше всего, разведенной, и вот они как-то встретились в баре, сидят, выпивают, поддевают друг друга и рефлексируют. И при этом, скажем, он или она недавно узнали некую историю из прошлого, скажем, какой-нибудь своей пра-пра-пра-пра-бабушки или ее подруги, или просто какими-то странными путями привлекшей внимание персоны. Допустим, рассказывает современная она. Вот так и будет весь роман - периодические реплики сидящих в баре, их воспоминания о совместной жизни, а основное наполнение - представления рассказчицы о той самой истории, еще, в зависимости от настроения, вкрапления о том, как именно она прознала про то и про это, и уж точно, недвусмысленные параллели. Параллели эти в итоге становятся главным фокусом всего произведения, характеры всех действующих лиц так и не раскрываются, они туманны и размыты за мороком все нарастающей рефлексии рассказчика, мотивы их поступков непонятны, в зависимости от настроения рассказчика трактуются то так, то эдак. Рано или поздно вообще становится понятно только одно, - что ничего нельзя сказать определенно, что было, а чего не было, и вообще, все эти истории (внутри романа) - это то, чего не было, но что вполне могло бы быть.
Да, вот еще, чтобы все-таки получился именно австрийский роман, надо чтобы кто-нибудь из героев, скажем, Вронский, был бы евреем, и чтобы дело происходило бы во время второй мировой, а кто-то, скажем, Каренин, не совсем евреем... или наоборот, как мы понимаем, конкретика тут вообще не важна. Так что теперь мы вплотную подошли к темам рефлексии. Их, собственно, три: отношения между супружескими парами, евреи и вторая мировая, причем, что интересно, две последние темы сильно табуированы, и поэтому даже в литературе идут хотя и постоянно, но каким-то пунктиром, что ли, полунамеками, такая рефлексия над чем-то мутным, нечетким, возможно, из-за этого и форма такая, приводящая к размытию, нечеткости. Впрочем, что ценно все-таки, по ходу дела сообщается много довольно любопытных фактов, деталей, ну и то тут то там проскальзывают до боли знакомые приметы австрийского характера.
33 понравилось
