Волкодав. Истовик-камень

Он, сроднившийся с мыслью о смерти, уже видел перед собой такие пределы, куда обиды бренной плоти просто не могли долететь. Как и оскорбления, вылетающие из человеческих уст.

И вельх пошёл. Пошёл, на глазах распрямляясь, сбрасывая груз рабства и становясь красивым, мужественным и гордым. Но Гвалиор поймал себя на мысли: это идёт не боец, готовый зубами выдирать победу в беспощадной схватке без поддавок и правил. Это шествует на последнее священнодействие герой, посвятивший себя Богам. Таких прославляют сказители. Но таким и место в сказаниях, а не в настоящем сражении…

Всякая человеческая способность, если пользоваться ею внимательно и с умом, обостряется и оттачивается. Иногда совершенствование происходит постепенно, иногда же становится заметно не сразу, но зато потом прорывается, как водопад.

Случается же – мы вспоминаем мгновение сна, даже вспоминаем, что сновидение казалось мудрым и значительным, но что там было ещё – хоть тресни…

Наши судьбы схожи, меньшой брат. Твой род истреблён. Моё племя сметено и рассеяно по земле. Наша встреча будет недолгой: я отдам тебе то, что ещё способен отдать, и уйду, ибо хребет моего духа сломан.

Когда отбирают последнее, даже и заморыши, бывает, проявляют внезапную силу.

Всякая человеческая способность, если пользоваться ею внимательно и с умом, обостряется и оттачивается. Иногда совершенствование происходит постепенно, ино­гда же становится заметно не сразу, но зато потом прорывается, как водопад.

Вообразившие себя мудрыми перестают слушать других...

Мы своих хороним близких…
Годы, дни и месяца
Расставляют обелиски
На пустеющих сердцах.

Помяну… Рукою голой
Со свечи сниму нагар:
Кто-то был обидно молод…
Кто-то был завидно стар…

А другой живёт и ныне.
Только тропки разошлись…
Только друга нет в помине…
Это тоже обелиск.

– Да. Я слышал, как ты рассуждал возле деревьев. Я только понял не всё.
– Спрашивай, друг мой. Я попробую объяснить.
– Зачем ты размахивал руками, когда говорил?

Родители часто дают сыновьям имена великих мужей, надеясь привлечь к ним удачу. Если бы удача обращала на это внимание, на свете перевелись бы несчастные, обиженные людьми и Богами.

Всякий раб непременно окажется у такого хозяина, которого на самом деле достоин.

обозвать родного чужим - хуже не выругаешь!

Тут уж вступал в силу закон, неизбежно возникающий на любой каторге – под какими небесами и в каком летосчислении она бы ни находилась: «Сдохни ты сегодня, а я завтра!» Сильные становились сильнее. Слабые – ещё больше слабели.

Каковы бы ни были Боги, снискавшие поклонение веннского племени, – ни о чём Они не забыли… И поистине страшной грозила оказаться Их справедливость…

Каждый сам выращивает собственную судьбу.

Но никуда тут не денешься, это закон: если поклялся кого-то или что-то не замечать, на самом деле только за ним и следишь.

Никогда не оставляй начатого... Лучше уж совсем не берись.

Если обладающий знанием вначале отказывается поделиться с тобой, не горюй... Он просто не знает тебя и не успел убедиться, что ты достоин доверия. Ты ещё найдёшь способ снискать его расположение. Или встретишь другого, кто согласится тебя вразумить.

... ты погубишь их легенду и сам себе не простишь, когда это поймёшь... Никогда не отнимай надежду.