Когда европейские государства стали признавать Советскую власть, года с 22-го, когда в Европу прибыла большая делегация высланных ученых, вольно или невольно, разумно или на подсознательном уровне культурная часть эмиграции решила заняться сохранением русской культуры. Ведь в России ее уже нет! Центры российских диаспор: Берлин, Прага, Париж, София, Белград превратились в лаборатории по сохранению национальной памяти. Эта книга о лаборатории Берлина.
В эмиграции оказался ряд очень больших писателей. Короткое время там провели Виктор Шкловский, Илья Эренбург, Алексей Толстой, Борис Пастернак, Андрей Белый, дольше – Марина Цветаева. Не вернулись в Россию Иван Шмелев, Иван Бунин, Александр Куприн, Аркадий Аверченко, Надежда Тэффи. В 22-м году почти все они собрались в Берлине. Об этом годе остались воспоминания, как о невероятном фейерверке, «будто в одну ночь сгорела целая фабрика бенгальских огней». Но это был грустный праздник. «Бедная русская эмиграция! У нее не бьется сердце», – писал Шкловский про 1922-й год в своей книге «Zoo». Печальному сборищу изгнанников посвящена книга «Русский Берлин». Главные ее герои писатели.
В эмиграции русские писатели, не сговариваясь, выбрали основной темой своего творчества – ушедшую Россию. Они, получив желаемую свободу творчества, никак не могли оторваться от прошлого. Их ретроспекция стала единственной реальностью. Ностальгическими являются, возможно, лучшие литературные произведения, написанные в эмиграции: «Лето Господне» Шмелева – повесть о потерянном рае, о русской-православной идиллии, которая существует где-то в вечности, как «Сон Обломова», или «Темные аллеи» Бунина – страшные любовные истории из жизни старой России. Даже лучшие вещи сравнительно молодых писателей, сформировавшихся за рубежом, например, «Вечер у Клэр» Гайто Газданова или ранние романы Владимира Набокова прострочены воспоминаниями. Набокову, правда, в конце 1930-х удалось вырваться из душных объятий ностальгии, но тогда он уже перестал быть «нашим». Роман «Машенька» написан русским писателем Владимиром Набоковым, роман «Лолита» написал американский писатель Vladimir Nabokov.
К сожалению, большой литературы в Русском Зарубежье не получилось. Если верить Эренбургу, Алексей Толстой в 22 году сказал ему, попыхивая трубочкой в берлинском кафе: «В эмиграции не будет никакой литературы, увидишь. Эмиграция может убить любого писателя в 2-3 года». Кстати, он за 2-3 свои года в эмиграции написал первую часть романа «Хождения по мукам», за который потом получил Сталинскую премию.
Писатель Валентин Катаев в конце книги «Трава забвения» рассказывал о визите в эмигрантскую квартиру Бунина в Париже уже после его смерти. Катаев был учеником Бунина в предреволюционной Одессе. И вот он посетил жалкую квартирку учителя, посмотрел вокруг, и в голову ему пришла мысль, что нобелевская премия, полученная Буниным в 1933 году, была как будто издевкой, иронией судьбы. Бунина плохо читали до революции и совсем не читали после нее, когда Бунин жил в эмиграции. Тиражи его книг в Европе не превышали 500-800 экземпляров. Книги такого-сякого немазаного Катаева выходили тиражом в сотню тысяч экземпляров, а великого русского писателя Бунина – 500-800 штук. Нобелевская премия стала свидетельством исторического поражения. Бедный Бунин. Его история показывает, что для писателя страшно не то, что все помыслы устремлены назад. Настоящий талант это не убивает. Страшно, когда у писателя нет читателя. Тексты Бунина вернулись в Россию в 60-х гг., он стал кумиром интеллигенции. Его эротизированные «Темные аллеи» читали все. Но что профессору до этого?! Но умер он в 1953 году в жалкой эмигрантской квартирке.
51 понравилось
