Иван Васильевич. Пьесы. Рассказы

Тимофеев (тупо смотритей вслед). [...] Один… А впрочем, я ее не осуждаю. Действительно, как можно жить со мной? Ну что же, один так один! Никто не мешает зато…

Без отдыха пирует Иван Васильич Грозный...

Иоанн: Любишь боярыню?
Якин: Люблю безумно!...
Иоанн: Как же ее не любить? Боярыня красотою лепа, бела вельми, червлена губами, бровьми союзна, телом изобильна... Чего же тебе надо, собака?!
Якин: Ничего не надо!... Ничего!
Иоанн: Так женись, хороняка!

Вечер настал, и родились вечерние звуки.

Голый между девушек, задрав голову, шел от ворот ко дворцу, и один ус у него был лихо закручен и бородка подстрижена, как у образованного человека.

Розовая Дунька колоколом вздула юбку, показала голые икры и понеслась обратно.

Тимофеев. Я вижу, Иван Васильевич. Удивляюсь я вам, Иван Васильевич! В ваши годы вам бы дома сидеть, внуков нянчить, а вы целый день бродитепо дому с засаленной книгой… Я занят, Иван Васильевич, простите.
Бунша. Это домовая книга. У меня нет внуков. И если я перестану ходить, то произойдет ужас.
Тимофеев. Государство рухнет?
Бунша. Рухнет, если за квартиру не будут платить. У нас в доме думают, что можно не платить, а на самом деле нельзя.

Покайся, любострастный прыщ!

Страшно жить, когда падают царства.

Для меня означенный Рай наступит в то самое мгновение, как в Москве исчезнут семечки.

Ты спрашиваешь, где мы будем жить? В пять часов я уезжаю с ним в Гагры выбирать место для съемки, а когда мы вернемся, ему должны дать квартиру в новом доме, если, конечно, он не врет…
Тимофеев (мутно). Наверно, врет.
Зинаида. Как это глупо, из ревности оскорблять человека! Не может же он каждую минуту врать.

Колеса в голове Ионы ржаво заскрипели. Перед глазами вынырнул Александр Эртус, образованный человек в таких же самых очках, как и князь. Человек строгий и важный.

Однако я все-таки поражаюсь твоему спокойствию! И даже как-то тянет устроить сцену.

Меня терзает смутное сомнение.

Это я удачно зашел.

С восторгом предаюсь в руки родной милиции, надеюсь на нее и уповаю.

Ваш дом, Зинаида, сумасшедший!..

Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите!