Иван Васильевич. Пьесы. Рассказы

Ты прости, что я тебе мешаю, но я должна сообщить тебе ужасное известие... Нет, не решаюсь... У меня сегодня в кафе свистнули перчатки. Так курьезно! Я их положила на столик и... я полюбила другого, Кока... Нет, не могу... Я подозреваю, что это с соседнего столика... Ты понимаешь меня? 

Вслед за вступительной петушиной фанфарой начался непрерывный вопль петуха. Затем завыл мужской голос. Но как! Это был непрерывный басовый вой в до-диезной душевной боли и отчаяния, предсмертный тяжкий вой.

замок служит только для одной цели: показать, что хозяина дома нет…

Я негодяям принципиально не открываю.

Как тебя понять, когда ты ничего не говоришь!

Не гляди на меня, аки волк на ягня…

Москва – котёл: в нём варят новую жизнь. Это очень трудно. Самим приходится вариться. («Столица в блокноте»)

Из хаоса каким-то образом рождается порядок. («Столица в блокноте»)

Бунша. Заклинаю вас, заплатите за квартиру.
Тимофеев. Я вам говорю, нет сейчас денег… Меня жена бросила, а вы меня истязаете.
Бунша. Позвольте, что же вы мне не заявили?
Тимофеев. А вам-то что за дело.
Бунша. Такое дело, что я должен ее немедленно выписать.
Тимофеев. Она просила не выписывать.
Бунша. Все равно, я должен отметить в книге это событие.

Вот смотрит! Вы на мне дыру протрете!

Я требую продолжения танца!

Вам лечиться надо, князь!

Зинаида. Карп Савельевич, вы негодяй!
Якин. Боже, какие слова! Зиночка, это недоразумение, клянусь кинофабрикой!

Опять не слава Богу?

Не гляди на меня, аки волк на ягня... Прогневили мы тебя, надежа-государь!..

Ну, довольно кувыркаться. Кинулся раз, кинулся два, хватит.

Они не могут кричать, это обман зрения и слуха, вроде спиритизма. Они умерли давным-давно. Призываю к спокойствию! Они покойники.

Честное благородное слово.

Как челобитную царю подаешь?

И о а н н. Оставь меня, старушка, я в печали...
У л ь я н а. Старушка?! Как же у тебя язык повернулся, нахал? Я на пять лет тебя моложе!
И о а н н. Ну это ты врешь... Погадай мне, старая, погадай насчет шведов.