Со дна души

Публика посмотрела на меня почти безучастно, круглыми и как будто ничем не занятыми глазами…

Мне это нравится. Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые. Это вселяет в меня чувство законной гордости…

- И вы смотрите, что получается! Мрак невежества все сгущается, и обнищание растет абсолютно! Вы Маркса читали? Абсо­лютно! Другими словами, пьют все больше и больше! Пропорцио­нально возрастает отчаяние социал-демократа

Выбитый из колеи и потому выжитый из университета и потому выживший из ума

Когда говорит красавица, смолкает мудрец.

Он все мечтает стереть советскую Россию с лица земли. Но разве можно стереть то, у кого так много-много земли - и никакого-никакого лица?

Я все могу понять, если захочу простить. Я все прощу, если захочу понять.

И опять уснул. И опять началось все то же, и озноб, и жар, и лихоманка, а оттуда, издали, где туман, выплыли двое этих верзил со скульптуры Мухиной, рабочий с молотом и крестьянка с серпом, и приблизились ко мне вплотную, и ухмыльнулись оба. И рабочий ударил меня молотом по голове, а потом крестьянка – серпом по яйцам.

– Хересу, пожалуйста. 800 граммов.

– Да ты уж хорош, как видно! Сказано же тебе русским языком: нет у нас хереса!

– Ну… я подожду… когда будет…

•  А в Сибири - нет,  в Сибири не проживёшь. В Сибири вообще никто не живёт, одни только негры живут. Продуктов им туда не завозят, выпить им нечего,  не говоря уж «поесть». Только один раз в год им привозят из Житомира вышитые полотенца – и негры на них вешаются….

А.Терентьев. «Ни слова».
«Ни слова прощания, ни слова прощения,
Ни проблеска жалости, ни тени раскаяния, —
Забытыми вязами ночного свидания
Не будет внимаемо соловьиное пение…
Но снова забытое проснется в сознании
И снова рассеется туманность забвения, —
И сердце согреется сознаньем раскаяния,
И счастье сознания искупит прощение…»

— Кстати — о психологии! Не встречали ли вы, господа, тип людей, сознательно бегущих счастья и обрекающих себя на страдания, которым мысль о том, что только его сознательные действия превратили его в страдальца и что он был бы счастливым, если бы предусмотрительно не лишил себя счастья, — дает ему почти физическое наслаждение!..
— Это, так сказать, проституция жалости!
— Мастурбация страданий! Ха-ха!

В октябре падение уже не казалось ему таким глубоким, потому что ниже своей постели он физически не смог упасть.