— Ты правильно сказал. Догадываться… Видишь ли, без фантазии даже самый строгий исторический роман не бывает. А я ведь не историческую книгу пишу, упаси господи. На такое я никогда и не решился бы… Про плавание Крузенштерна и про его открытия и так много написано. А мне хотелось разобраться в некоторых случаях. В частностях, так сказать…
сказал Иван Курганов в книге «Хронометр».
Так-то оно так. И нет ничего плохого в том, чтобы взяв за основу исторические сведения, архивные документы и прочее, создать свою историческую повесть. А вот как оно получится – это уже вопрос.
Юрий Фёдоров, выпустивший немало больших и малых книжек на военные и исторические темы, взялся в этот раз за Григория Шелихова, первопроходца русской Америки. К исторической части претензий предъявлять не будем – по образованию он историк, факты
наверное
не с потолка брал. А вот именно к художественной – масса. Нет, сама по себе стилизация под конец 18 века с шуточками-прибауточками – это хорошая мысль, морские приключения всё-таки, Сибирь, Дальний Восток, Америка.. Но вот под горой этих завитушек полно гнилого валяется.
Книга вышла в 1995 – но буквально через пару глав об этом можно забыть. Казалось бы, СССР давно нет, от максимы безбожия уже давно пора отказаться, но зачем? Буду я ещё что-то менять!
Экспедиция к новым берегам состоит из галиотов «Три святителя», «Симеон и Анна», «Святой Михаил». Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, насколько серьёзно подходят к выбору названия кораблю, и если уж зовутся они именами святых – о большой вере это говорит. Но Юрий этот факт тихонечко отодвинул, ему до Бога дела нет, ему план гнать надо. За неполные 900 (электронных) страниц ни один человек – ни на судне, ни на дальних берегах, ни на большой земле – не помолился! Думал, пропустил – нет, поиск по тексту не нашёл это слово. Зато пару раз (в первой половине книги) встретился такой пассаж – кто-то на кораблей тайком перекрестился в минуту шторма. А теперь давайте сопоставим. Судно «Три святителя» под Андреевским флагом. Вопрос – от кого таился моряк, а главное, почему? Впрочем, когда во второй половине книги Фёдоров решил этот вопрос поправить – получилось ещё хуже.
Бочаров перекрестил их вслед, но тайно, в мыслях. Глянул только и, крест воображаемый положив на уходящие лодьи, сказал:
— Божья Матерь, покрой их покровом Пресвятые Богородицы.
Но и слов этих никто не услышал. Да он и не хотел, чтобы их слышали.
Не просто «масло масляное», а дважды! Или в квадрате. То есть просто потратить пять минут, чтобы найти текст молитвы и вставить её в текст – нет, давайте я сам щас тут такого наворочу, что ого-го! И иго-го. Опять же, от кого было таиться Баранову, если он хотел благословить своих людей и свои лодки? За ним уже тогда следил человек из облисполкома?! Как бы между делом ещё проскакивают упоминание церкви или храма, но Бога пишут исключительно с маленькой буквы, да и перекреститься во второй половине книги Фёдоров разрешает только одному - судейскому перед исполнением своих интрижек.
Но зато где он размахнулся - так это в очернении. И пожар происходит именно в поповском доме (а где ж ещё, в целом городе ведь никто печей не топит), и монах ему на дороге встретится как худая примета, и под конец уже откровенная гадость пошла - седьмая глава второй книги, сами поглядите, что он там несёт.
Но то ладно, это хотя бы сочинительство. Но просто шикарный фактический косяк!
Нет поры более красивой на Камчатке, чем осень. Первые холодные росы и великое разнообразие красок оденут деревья, обсыплется земля сладчайшей ягодой — горстями бери голубику и жимолость; в реки войдут неисчислимые стада рыб.
Самая ранняя ягода на Дальнем Востоке – жимолость. Созревает в июне! Сейчас, с изменением климата, даже в конце мая бывает, но давайте вернёмся в конец 18 века. Какая, к лешему, жимолость осенью?! Да и сладкой её можно назвать с большой натяжкой. То есть, посмотреть названия проливов, бухт, островов – и следом выкинуть такое? Вроде, человек родом из Сибири, не сидел всю жизнь безвылазно где-нибудь в московском регионе. Не понимаю.
К наполнению тоже вопросов полно. После первой зимовки на новых землях про Шелихова, в целом, можно уже и забыть. Ибо начиная с третьей главы (всего 11) основное действие переходит на материк. Фёдоров подробно-подробно расскажет вам, о каждом приёме, бале и игре в карты императрицы Екатерины, о том, как она заваривала по утрам кофеёк и с точностью до пуговицы (ой, простите, пуговки) как был одет каждый при дворе. И про каждого чиновника в столице тоже, в уменьшительно-ласкательной форме непременно. И сколько всё это стоило и сколько раз каждый над этой бумажкой вздохнул или на руке подбросил (если это серебро). Рябов, Воронцов, Лебедев – каждый получит максимум места. Правда, на новой земле как-то всё скачками. Вроде высадились только, пока при дворце собачек погоняли там уже третий урожай вырос. То под зиму Тимофея приговорили, глядь – он уже ватагу возглавил. Возникает вопрос – а чем мы должны были проникнуться? Если придворным бытом – так, может, конкретно о том бы и делалась книжка? А если мечтой Шелихова и её нелёгком воплощении – так может, побольше времени островам, а не тому, как один охотский чиновник у другого в доме с ноги на ногу переступал?
У меня нет претензий к фамилиям - совершенно не важно, на самом деле они были Звездочётов и Портянка или же это говорящие фамилии. Были ли в реальности те корабли с испанским и английским флагами - не важно, главное, что не с американским, а те две державы ещё были сильны на море. Идея была хороша, но вышло громоздкое сочинение, перегруженное болтовней, сюсюканьем и флажками. А вот хорошего романа - не вышло.
12 понравилось
