Жизнь Сёра

О Жорже Сёра я слышала, когда читала о Ван Гоге, о Гогене. Эту книгу я купила давно, и вот она дождалась своего часа.
Я не человек искусства, я простой человек, восхищающийся творческими людьми, которые видят этот мир не так обыденно, как я. И могут выразить свое душевное состояние на картине красками.
О чем книга
О художниках, об их одаренности, об их борьбе, о тех нападках, которым они подвергались.
О Жорже Сёра, художнике – основателе неоимпрессионизма, создателе оригинального метода живописи – дивизионизм.
Текст книги
Текст липкий, тягучий, вязкий. Он засасывал мой мозг в болото, где очень сложно шевелить извилинами. Но я с ним справилась!
Почти каждый абзац – это цитата, и не просто цитата, а материал для обдумывания, который медленно переваривался моим мозгом, далеким от профессионального искусствоведа.
Какой он Жорж Сёра?
Жорж усидчивый, упорный, очень мало говорит, сдержан в проявлении чувств. Сосредоточен на себе, не откровенничает ни с кем.
У Жоржа чудовищное самолюбие, подозрительная ранимость.
Он никогда ничего не забывает.
Обладает весьма редким образом мышления – глубоко видит мелкие детали и в то же время быстро включает их в состав целого.
«Странный человек этот Сёра! Мистик и одновременно расчетливый инженер».
Сёра из богатой семьи, его родители владели собственностью. Его материальное положение было обеспечено, ему не нужно было заботиться о хлебе насущном. // Другие художники, о которых я читала, были нищими.
В роду Сёра, как, впрочем, и в роду Февров (матери), все умирают в молодом возрасте. Жизнь? Бог? Судьба? Или кто забирает их так рано?
Точечный метод
«Точней старайся ставить точки,
Одну, две, три – три крохотные точки».
Живописи, о которой мечтает Сёра, точной, как наука, никогда не существовало.
Он ищет принципы композиции, столь же четкие, как математические законы. Он считает, что всем управляет число. Он хочет создать искусство, основанное на неопровержимых научных данных.
Художник помешан на геометрической точности при размещении фигур на картинах; сознательному и научному разделению цвета.
Персонажи на его картинах не просто неподвижны – они как бы окаменели, время на картинах как бы застыло.
Я знала раньше, что Сёра рисовал точками, думала, что он просто хотел отличиться от других. А оказалось, что кроме этого, он искал возможность сохранения картин на века. «Благодаря отрывистым мазкам материя его картин приобретает эластичность, которая предохранит их от опасности высыхания, появления кракелюра (растрескивания)».
Его метод требует «необыкновенной изощренности взгляда». Исполнение долгое, сложное, трудоемкое, без эмоций.
Многие пробовали использовать его метод, они не понимали, что «наука Сёра – это поэзия, и поэзия в высшей степени индивидуальная».
«Мистификация? Нет, мы так не думаем. Несколько пейзажей, нарисованных с использованием одного и того же приёма … выдают художественную натуру».

Книга прочитана в рамках игр:
Книжная полка, #Флешмоб «Нон-Фикшн» 2020, От А до Я. Тур 2020, Охота на снаркомонов 2020 год.
P.S. Интересно, как будет выглядеть мой кот – Лексус, если его нарисовать точками?!

Биографии художников, написанные Анри Перрюшо, это настоящая классика жанра. Читать их легко и сложно одновременно. Легко потому, что написаны они увлекательным, простым (но не примитивным) языком, сложно – поскольку они требуют хотя бы элементарного знания контекста, а лучше не элементарного, иначе на многочисленные имена, географические названия и исторические факты придется просто закрывать глаза.
Сера – художник малоизвестный в России. В наших музеях нет ни одной его картины, но от этого читать книжку не менее интересно, тем более, что вклад художника в мировую живопись никто давно не оспаривает. Он является основателем нового художественного направления, пуантилизма, называемого во Франции, как правило, дивизионизмом. Самый его известный последователь Поль Синяк, чьи работы как раз можно увидеть и в Пушкинском музее, и в Эрмитаже.
Привлекательность книги Перрюшо и в том, что автор раскрывает характер самого Сера, показывает, как он открывал художественное направление, объясняет, почему именно пуантилизм стал выражением натуры художника. С другой стороны, он очень убедительно изображает художественную борьбу того времени, столкновение позиций, бурление идей, закат импрессионизма, рождение неоимпрессионизма, влияние, которое дивизионизм оказал на фовизм, кубизм и даже на Василия Кандинского.
В этом контексте чрезвычайно интересна судьба уже немолодого тогда Писсарро, сначала примкнувшего к Сера и его последователям, а затем оставившего их ряды. Великолепно показан психологический феномен , как человек начинает поносить то, чем он неожиданно увлекся и в чем потом разочаровался. Крайне интересна также реакция современников, которые не смогли разглядеть новое, жестоко издевались над тем, что они не понимали и по- своему даже способствовали раннему угасанию художника. Увы, история эта часто повторяется, и не только с великими живописцами. Но время все расставляет по своим местам:
«Странный человек этот Сера! Мистик и одновременно расчетливый инженер, обуреваемый хладнокровным исступлением, безумным порывом к невозможному, обычно создающим гениев или сумасшедших с манией величия, порождающим одно из тех чудовищных растений, благодаря которым находит себе оправдание гордыня человеческого муравейника».

Очень ценю произведения Анри Перрюшо за сочетание документалистики и живой человеческой заинтересованности в том, кого автор с такой симпатией описывает. И даже если тебе и вовсе не нравился ни художник, ни его творчество, все равно к концу книги проникаешься и вздыхаешь о его судьбе. Так обычно происходит с романами Перрюшо. Однако с Сера так не произошло.
Именно в этом произведении Сера для меня так и не открылся как человек. Его человеческие качества были ограничены описаниями его математического ума, скрупулезной рабочей педантичности и ранимости, происходящей от непонимания, что люди отнюдь не все похожи на него. Повторы изложения этих фактов сделали повествование немного схематичным. Видимо, в противовес этому автор разбавил роман отвлеченными сравнениями и какими-то псевдофилософскими рассуждениями: «Движение живых существ подобно колыханию тростника, колеблемого ветром». Мне такие лирические отступления казались странными и ненужными. Напротив, факты, высказывания и цитаты о картинах, выставках, современниках очень оживляют повествование, добавляют интереса как к самому художнику, так и к эпохе. Второстепенные герои так живо изображены, что я благодарна автору за сведения об их дальнейшей судьбе. Особенно Ф.Ф. обратил мое внимание и заинтриговал разумными суждениями и краткими, но меткими и колкими высказываниями. Потрясающая личность!
В знакомых у Сера были, безусловно, неординарные люди. Единственный человек, который меня удивил в его окружении, это, наверное, как раз самый неинтересный, - Мадлен Кноблох. Возможно, противоположности действительно сходятся, но характеристики, данные девушке всеми его знакомыми, свидетельствуют о невысоком уровне ее развития. Однако портрет ее получился оригинальным и запоминающимся.
Произведение читала долго, потому что многие вещи, касающиеся теории живописи, не сразу укладывались в голове. Я пыталась запомнить некоторые теоретические знания, воспринимая их как советы и темы для обдумывания.
Книга снабжена черно-белыми и цветными иллюстрациями, что удобно. Конечно, я и в интернете посмотрела изображения получше качеством, но прекрасно понимаю и соглашаюсь с мнением автора, что смотреть надо вживую. На моей памяти уже есть случай, когда я была просто поражена и сражена оригиналом картины, которая до этого не производила на меня никакого впечатления в репродукции. Не являясь поклонницей пуантилизма Сера, тем не менее отдаю дань его вкладу в развитие живописи. Лично мне больше всего нравятся его марины в Гравелине, ранние черно-белые рисунки и «Купание в Аньере». Заинтересованная его жизнеописанием, собралась в музей полюбоваться картинами и с превеликим удивлением обнаружила, что для этого предстоит ехать в какое-нибудь Чикаго, например. Поразительно, но в России его картин нет. Как же так! Картины последователей есть. Антагонисты есть. Современники есть. Матисса вообще половина в Москве, а Сёра нет вовсе. Да, удивительны все-таки судьбы художников!

Скучноватая книга, впрочем, как и внешне невзрачная жизнь инженера от художников, Жоржа Сёра. Любая крайность это всегда плохо, так и в случае с Сёра – в написании картин художник использовал только свой математический ум, но никак не чувства, не интуицию и не свободное движение кисти руки. Все эти его работы, они кропотливо выполнены, инженерно рассчитаны, но в результате своем, получались какие-то бессмысленными, душа не радуется глядя на них. Люди на его картинах какие-то игрушечные, не живые, деревянные, жизнь, кажись, застыла не веки веков. Грусти и так в жизни хватает.
В Сёра я вижу всё то, что сам в себе не люблю и пытаюсь искоренить, всю эту сложность, перфекционизм, замкнутость…, может, поэтому меня и отталкивает этот отец дивизионизма?

В отличие Перрюшовского произведения про Тулуз-Лотрека, где очень красочно изложен внутренний мир художника, в этой книге показан в первую очередь Сёра-художник и только на процентов 10 Сёра-человек. Слава Богу, что у Жоржа появилась таки женщина, а то я уже начал думать, что он робот. И женщина то какая, огонь! Пышнотелая самка Мадлен Кноблох!

Читая все эти жизнеописания великих мастеров своего дела, где-нибудь в середине книги, я делаю поспешные выводы, мол, не, не нравится мне он, барахло. И только в самой последней главе, пропустив через себя всю его жизнь, начинаешь ценить его, как человека сильного духом в первую очередь, а уж потом как художника. Грустно читать все эти ЖЗЛ, никто еще с улыбкой не лежал на смертном одре.

И под конец пара интересностей Франции конца 19-го столетия.
Про армию:

Про Эйфелеву башню:

P.S. Наконец то, добрался до самого сладкого – я уже предвкушаю чтение последней имеющейся у меня книги Анри Перрюшо, «Жизнь Ренуара» :)

Небольшой роман о жизни прекрасного художника. И, если брать в расчет год издания, то и оформление очень старается, хотя цветопередача репродукций бледновата. Удивляет автор комментария к русскому изданию тем, насколько уверено заявляет, что в России нет ни одной картины Сёра. Да, всего одна есть, зато в коллекции Эрмитажа, так что почти любой может полюбоваться рядом с другими импрессионистами.

Сам Анри Перрюшо немного предвзятый рассказчик. На сравнительно небольшое число источников информации накладывается мнение автора о тех или иных художниках и отношение к чертам характера. Выбрана и несколько странная оптика - очень много об отдельных выставках, а семейная жизнь (и я не только про любовницу и детей, но и общение с братом и родителями) оставлена где-то вдалеке. И получается, что книга не вполне о жизни Сёра, а скорее о технике его картин и отзывах посетивших выставки. И краткие истории о жизнях тех, с кем он пересекался (например, о Феликса Фенеоне).