Цитаты из книги Карл Великий

Карл заключил перемирие или даже мир со всеми агрессивными приграничными племенами своей империи. Исключение составляло Беневенто — фактор нестабильности по периметру Италийского королевства и папского патримония. Несравненно более серьезной, чем Беневенто, представлялась нерешенная проблема «государственно-правовых» отношений с Византией в контексте территориальных споров в Адриатике. Повторное сближение Востока и Запада, религиозно-политический аспект которого был подготовлен, несмотря на франкское сопротивление, на втором Никейском соборе 787 года, хотя и прекратилось в результате свержения императрицы Ирины в 802 году, однако не было полностью перечеркнуто в связи с военными столкновениями и даже приобрело теперь серьезный новый импульс.

Поскольку Карл оставил за собой право вносить в свое политическое завещание добавления и поправки, уже в следующем году он обнародовал новые распоряжения. Вновь пробил час аббата Адаларда из монастыря Корби. Он уже в мае председательствует на заседаниях суда в Модене и Нонатуле. Кончина короля Пипина, погребение которого состоялось в миланском Сен-Амброжио, похоронила надежду Карла на бесконфликтный переход всего правления в руки трех опытных преемников, из которых двое уже почти три десятилетия управляли внешними территориями в королевском звании. Формальное и содержательное переоформление его преемства являлось, по-видимому, основным моментом дискуссии в последующие годы, которая вместе с вопросом о передаче императорского титула приобрела концептуально новое измерение.

Весной 810 года до монарха, который «размышлял» о военном походе против своего главного противника на севере, дошла весть о том, что в Фрисландию вторглись 200 судов из «Норманнии». Высадившиеся отряды разорили выдвинутую в море цепь островов, а самих фризов разбили в трех столкновениях. В счет затребованной дани уже было выплачено сто фунтов серебром. На этот раз король Готфрид остался дома. Роковое известие вызвало у Карла приступ гнева: «Гонец настолько вывел монарха из себя, что он отправил во все земли эмиссаров с приказом собирать войско, сам же Карл немедленно покинул дворец, чтобы сначала дать отпор флотилии, а затем переправиться через Рейн и уже на другом берегу близ местечка Липпенхем бросить в бой пока еще не объединившиеся отряды». Предположительно в то самое время был отдан приказ перед лицом агрессии норманнов приступить к строительству кораблей и созданию флота на всех реках, впадающих в Северное море и в Атлантический океан. Согласно этому приказу, Людовик Аквитанский должен был исполнить волю императора на Роне, Гаронне и Луаре. Судя по всему, особого успеха такие мероприятия не имели, ибо один обращенный к эмиссарам капитулярий отражает в этой связи жалобу — «О лесе, необходимом для строительства судов». Однако нам известно, что уже через год сам Карл проверял на реке Шельде в Генте, как работают его корабелы, с целью повышения военной готовности империи. Здесь нет даже намека на разочарование.

Между тем крупный успех записал себе в актив король Италийский Пипин, в итоге, по-видимому, заставивший пойти Византию на попятную и тем самым дипломатически примириться со статус-кво двух империй. Эта уступчивость со стороны Восточной Римской империи объяснялась, однако, насильственной смертью энергичного Никифора и связанной с этим сменой власти на Босфоре. По свидетельству источника, король Пипин настолько был раздражен вероломством венецианских дожей, что отдал приказ атаковать поселение в лагуне с суши и с моря. По венецианским и византийским источникам, атаковавшим удалось занять вражескую территорию, а также с помощью военных кораблей высадиться на островах (предположительно из Комачо), в то время как венецианцы окопались на Риалто и Маламокко, упорно сражаясь за каждый канал. Спустя полгода после значительных потерь, причем с обеих сторон, дожи капитулировали и были вынуждены вновь признать свою зависимость от франков. Патриарх Иоанн, противник верного королю Фортуната, был смещен, и Фортунат опять занял свое место в Градо. Опьяненный собственным триумфом, Пипин направил флотилию к далматинскому побережью, чтобы умножить там счет своим победам.

810 год стал поистине настоящим «аnnus horribilis», то есть страшным, ужасным годом в долгом по протяженности правлении императора франков. Во внешнеполитической сфере новый год начался, в общем, ни шатко ни валко, по крайней мере на взгляд так называемых имперских хронистов, которые, как и в минувшем году, начинают свой отчет с относительно подробного рассказа о политике в бассейне Средиземного моря. Наместник Сарагосы Аморес согласился признать главенство франков, правда, без подписания соответствующего акта: неудача объясняется «многочисленными привходящими обстоятельствами». В западном Средиземноморье спокойствие вновь было нарушено по вине сарацинов — они заняли сначала Сардинию, а потом и Корсику, сдавшуюся им без сопротивления. Последние успешные контратаки франков не привели к длительному избавлению островов от мавританского давления.

Ахенское собрание в ноябре 809 года целиком и полностью было посвящено обсуждению этого сложного богословского вопроса, так что из-за нехватки времени и напряженности повестки дня до обсуждения общих проблем церковного устройства и образа жизни клириков и монашествующих дело не дошло. Однако новейшие исследования, в особенности Арно Борста, позволяют утверждать, что, несмотря на нехватку времени, отцы собора интенсивно обсуждали вопрос о концепции и построении энциклопедии, основы которой, по-видимому, заложил еще аббат и друг Карла Алкуин, скончавшийся в 804 году. Эта так называемая энциклопедия представляла собой, насколько подтверждают рукописные описания, главным образом собрание материалов по летосчислению, то есть Venerabilis, в то время как средневековые энциклопедии в соответствии со своим названием действительно охватывали всю полноту или претендовали на полноту накопленного знания.

Книга папств (Liber Pontificalis) характеризует Льва как целомудренного человека, отличавшегося красноречием и величием духа, а также мужеством. Он сделал немало пожертвований для римских храмов. Прежде всего отмечаются выполненные по его настоянию украшения трапезной в Латеранском дворце, известные нам, правда, лишь из дошедших, по преданию, рисунков и попыток реставрации, но тем не менее дающие определенное представление о концепционных политических взглядах этого папы. Главным для него было отношение между светским и священническим правлением. В историческом контексте этот подход обнаруживал связь с папой Сильвестром I и императором Константином, а в современном ему плане такой взгляд проецировался на него самого и на короля Карла. Нам мало что известно о силах, работавших на однозначное и стремительное возвышение кардинала, сферой деятельности которого была гардеробная, в отличие от его оппонентов, уже несколько лет спустя породивших серьезный кризис понтификата Льва III и даже угрожавших его жизни. Судя по всему, их имена следует искать в высших структурах ватиканской бюрократии, которые скорее всего оказались не у дел в рождественские дни 795 года.

Миссионерство, низовое звено церковного устройства и состояние графств на завоеванных территориях, несомненно, находились в зародышевом состоянии и не располагали инфраструктурой для всеобщего умиротворения и интеграции. Обезглавленность руководящего политического слоя после крещения Видукинда в 785 году также способствовала вспышкам мятежей, часто удавалось, особенно в болотистых и непроходимых местностях, избегать столкновений с франками благодаря тактическому чередованию вылазок с отходами. В эффективности таких действий на своем горьком опыте убедились еще римские легионы, а рыцарским орденам начиная с XIII века это еще предстояло познать в Пруссии и Прибалтике. Поэтому переселение людей из мятежных регионов оставалось последним средством длительного умиротворения. Одновременно опустевшие земли заселялись франками. То, что эти мероприятия бросали вызов и естественному и современному международному праву и даже нашей восприимчивой совести, в комментарии не нуждается, хотя все без исключения современники воздерживались от критического или негативного суждения по этому поводу. Даже Алкуин, весьма щепетильный в вопросах миссионерства и решительный противник «проповедничества железным языком», в своих посланиях поддерживает все действия короля в целях подавления безбожного народа, призванные среди прочего обеспечить приобщение к праведной вере.

Местом проведения церковного собора Карл выбрал Франкфурт, пфальц которого впервые привлек к себе внимание историков. Еще в конце 793 года король посетил виллу, где провел зиму, отмечал Пасху, а перед воротами Регенсбурга вручил грамоту монастырю Сен-Эммерама. До Франкфурта легко можно было добраться не только водным путем. Старая римская дорога из Нидды в Майнц пересекала майнский выступ. К тому же значительная часть пфальца в Вормсе из-за пожара сгорела, поэтому Карлу пришлось искать другое удобно расположенное место для собраний. Оно должно было отвечать требованиям, предъявляемым к столь значительному событию, как собор государства франков. Не последнюю роль играл вопрос обеспечения столь широкого и представительного круга участников всем необходимым. Карл отдал предпочтение Франкфурту еще и потому, что сюда стекались финансовые средства, обеспечивавшие работу двенадцати крупных хозяйственных дворов и еще лесного хозяйства Драйайх на юге. Кроме того, благодаря своему особому положению на Майне город гарантировал получение любых необходимых товаров.

Чтобы восстановить покачнувшийся авторитет, вновь заручиться благосклонностью и помощью небесных сил, продемонстрировать всему миру свою харизму и мощь, королю франком потребовался качественно новый шаг вперед. В 794 году монарх должен был покончить с неудачами в политической сфере, с мятежниками и отступлениями, с озабоченностями и колебаниями, чтобы показать превосходство собственного созидательного подхода. На имперское собрание, воспринимавшее себя одновременно и прежде всего как сейм, были приглашены представители всех провинций империи. Имперские хроники в подражание античным образцам называли Галлию, Германию и Италию. Представлена была и англосаксонская ученость во главе с одним из менторов Карла — Алкуином. Столь пестрое собрание было призвано решить актуальные политические вопросы и, как всегда, указать народу пути его развития, но прежде всего под председательством короля и в присутствии папских легатов рассмотреть и решить религиозно-политические и сугубо богословские проблемы.

Есть данные, что на полученные трофеи Хишам I построил мечеть. Хотя король Людовик к этой катастрофе отношения не имел, тем не менее военная неудача подтвердила нестабильность на южных границах империи в связи с предстоящей экспедицией против Беневенто (хотя и прежние походы не приносили франкам славы) под командованием обоих «промежуточных» королей — Пипина и Людовика. И без того непростая ситуация осложнялась внутриполитическими перипетиями — аквитанское окружение короля постепенно прибрало к рукам государственную казну. К удивлению отца, Людовик не мог порадовать его никакими подарками, а когда отец решил выяснить, в чем дело, сын был вынужден признаться в своей полной финансовой несостоятельности. Карл действовал решительно. В Аквитанию немедленно отправились два королевских эмиссара — граф Рихард и некто Виллиберт, впоследствии архиепископ Руанский. Они потребовали вернуть отчужденное королевское владение и одновременно предложили разобраться со снабжением аквитанского двора. В результате четыре пфальца стали зимней резиденцией короля: Дуэ в Анжу, Шасснёй в Пуату, где в 778 году родился Людовик, Анжак в Ангулеме и Эбрён в Берри. Все они, между прочим, располагались на границе с собственно землями франков. На юге Аквитании выявились проблемы с реституцией и контролем. Учреждение четырех зимних пфальцев противоречит свидетельству того же источника о том, что занятое королевское владение возвращено королю, ибо это имеет силу только для фискальных округов, которые, в свою очередь, составляли экономическую основу упомянутых зимних резиденций.

Задачу текстового очищения Библии взялся разрешить Алкуин. Он должен был разобраться с проблемами правописания, пунктуации, грамматики и т. д. Само собой разумеется, что о критическом издании после глобальной сверки текста с рукописями Вульгаты не могло быть и речи, не говоря уже о перекрестном сравнении с греческими или еврейскими текстовыми свидетельствами. Так, между 797 и 803 годами Карл получил тщательно прописанный и якобы безошибочный полный текст Библии. Очевидно, это издание испытало на себе влияние старейшего из сохранившихся полных образцов. Он возник в монастыре Монтамьята в Южной Тоскане. Доказано, что с этого оригинала Алкуина в Туре было сделано не менее сорока пяти копий. Этот оригинал плюс так называемая Парижская Библия XIII века стали основой сорокадвухстрочной Библии Гутенберга.

...Лоршские хроники варьируют это свидетельство таким образом, что в начале октября Тассилон находился у короля, передав себя и земли Баварии в руки Карла. Таким образом, имперские хроники обогащают и заостряют многократно подтвержденное событие: Тассилон отказался подчиниться приказам папы, а также выполнить клятвенные обещания, данные им королю, его сыновьям и всем франкам. Вместе с тем Тассилон воспротивился предстать перед королем. Теперь вступил в действие план в отношении Тассилона: Карл со своими отрядами достиг реки Лех выше Аугсбурга на границе-Баварии с Алеманией; другой контингент из восточных франков, а также из представителей Тюрингии и Саксонии (!), поспешил к Дунаю и продвинулся до восточной границы герцогства между городами Ингольштадт и Регенсбург; третий — во главе с Пипином прошел маршрутом от Триента до Больцано на южной границе. Этой тщательно разработанной военной операции герцог не мог противопоставить ровным счетом ничего: ему пришлось подчиниться королю на основе вассалитета, который здесь впервые, впрочем под нажимом, приобрел высшую социальную значимость на этапе раннего средневековья. Герцог стал «vassus dominicus» [47] . Правда, его обязанности (да и права тоже) еще ожидали четкой квалификации. Тем самым король получил свободу действий в отношении герцога, а также «зеленый свет» для вмешательства в дела Баварии.

Когда в 771 году умер юный брат Карла — Карломан, с трудом сколоченный союз развалился. Оказавшись вовлеченным в конфликт с матерью, Карл объявил о расторжении союза трех. Тассилон вел себя нейтрально, но сумел заручиться папской поддержкой. На Троицу 772 года в Риме Адриан I совершил помазание его старшего сына Теодора, что означало установление ду ховных уз с папским престолом. Если имя Теодор само по себе предполагало программу действий, вызывая ассоциации с исключительно удачливым и властным герцогом первой четверти VIII века, то папское преемство от купели подчеркивало равенство сына по происхождению с потомками бывших франкских мажордомов, ставшими королями. Они еще ранее удостоились духовного родства с римским понтификом. Баварский герцог и король франков находились в одинаковом положении: по происхождению, родственным узам и возрасту, а также по миссионерско-политическим успехам и внешнеполитическим отношениям с папой и королем лангобардов. Вот только титулы у них разные.

<...> во второй половине 783 года Карла постигла еще одна личная утрата: 13 июля в Шоссене вблизи пфальца Компьен скончалась и там же была предана земле его пожилая мать Бертрада. Но после возвращения из Саксонии Карл приказал перевезти ее тело в королевское аббатство Сен-Дени, где она нашла последнее упокоение, соответствующее положению матери влиятельного правителя франков и первой королевы новой династии рядом со своим супругом Пипином. Эйнхард сообщает, с каким чрезвычайным почтением Карл относился к матери, причем несогласие или отчуждение между ними имело место лишь однажды, когда Карл расстался с лангобардской принцессой и тем самым отверг новую политику Бертрады — союз между Баварией, лангобардами и франками. С тех пор король не позволил ни одной женщине оказывать какое-либо заметное влияние на формирование и осуществление своей политики; временам Плектруды, Свангильды и Бертрады не суждено было повториться.

Среди жен Карла Гильдегарда пользовалась особой известностью, ибо только она была матерью королей. Сын Гимильтруды Пипин Горбун в 781 году в результате изъятия или удвоения имени уже был лишен права первородства и потенциального преемства в королевстве отца. В 792 году его окончательно вычеркнут из списка наследников и заточат в монастырь. Последующие жены Карла — Фастрада и Лиутгарда — не имели потомства, по крайней мере мужского, а родившиеся позже у наложниц внебрачные Дрогон, Гуго и Теодорих при наличии законных преемников и наследников никак не могли претендовать на управление королевством. Таким образом, Карл был избавлен от проблемы, связанной с сыновьями, рожденными в разных браках, и докучавшей еще его деду (тоже Карлу) и набиравшей силы династии мажордомов.
Но не только рождением потомков мужского пола в лице трех сыновей с их способностью к наследству и преемству, которых Карл еще в 806 году объявил даром Божьим, он был обязан этой женщине. Она обеспечила ему уважительные и весьма желанные родственные узы со швабскими Агилольфингами как противовес баварской линии этого действительно именитого рода. Не случайно по воле Карла брат Гильдегарды Герольд после свержения Тассилона стал квазигерцогским префектом в Баварии.

В любом случае путем строительства и расширения собственных или преданных ему центров духовного влияния во всех частях империи король сумел удержать доминирующее властное положение, а также привлечь на свою сторону высшее духовенство как противовес устремленной к самостоятельности аристократии. 26 сентября, по-видимому, в лотарингском Гондревиле Карл даровал иммунитет епископу Модены и в результате получил еще одного верного сторонника на территории епископии, входившей в экзархат, на обладание которым претендовал папа.

Затем в 782 году впервые появились аварские эмиссары. Авары — народ, населявший земли к востоку от Венского леса. Они, будучи соседями, противниками, но и потенциальными союзникам. и баварского герцога Тассилона, являлись тайным врагом и конкурентом Карла. Подкорректированная версия имперских хроник сообщает лишь, что эти эмиссары прибыли «ради мира». Карл их выслушал и отпустил с Богом. Пытался ли король тогда сколотить союз против баварского владетельного князя, казавшегося «му чересчур могущественным и самостоятельным?

В Липпспринг <...> прибыли эмиссары датского короля Зигфрида, союзника Видукинда. Скорее всего они постарались собрать ин формацию о планах Карла в отношении северного течения Эль бы и скандинавских регионов. Договориться с датчанами на пер вых порах не удалось, ибо король франков, очевидно, не планировал расширять театр военных действий за пределы Вихмодии и, стало быть, высаживаться на другой берег Эльбы. Учитывай трудности с евангелизацией и интеграцией саксов, продвижение на скандинавский Север также представлялось малопривлекательным. Лишь в двадцатые годы IX столетия намечаются первые шаги в этом направлении. Дипломатическая встреча скорее всего была расценена как неудача. Пренебрежительные комментарии из Дихтермунда, достигшие в те дни двора Карла, даже не пощадили (варварскую) манеру выражения датского короля. Контакты с северным соседом возобновились только в 798 году.