Достоевский. Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 3

— Так этот галстух аделаидина цвета? — спросил я, строго посмотрев на молодого лакея.
— Аделаидина-с, — отвечал он с невозмутимою деликатностью.
— А аграфенина цвета нет?
— Нет-с. Такого и быть не может-с.
— Это почему?
— Неприличное имя Аграфена-с.
— Как неприличное? почему?
— Известно-с: Аделаида, по крайней мере, иностранное имя, облагороженное-с; а Аграфеной могут называть всякую последнюю бабу-с.

В русском характере столько положительности и трезвости взгляда, столько внутренней насмешки над первым собою…

Без труда и без законной, нормальной собственности человек не может жить, развращается, обращается в зверя.

Если хочешь победить весь мир – победи себя!

– Матушка моя, благодетельница, ведь дурачком-то лучше на свете проживёшь! Знал бы, так с раннего молодцу в дураки бы записался, авось теперь был бы умный. А то как рано захотел быть умником, так вот и вышел теперь старый дурак.

И я, наконец, скрепился: я ждал, я отсчитывал каждый день и несмотря на то, что оставалось их тысячу, с наслаждением отсчитывал по одному, провожал, хоронил его и с наступлением другого дня рад был, что остается уже не тысяча дней, а девятьсот девяносто девять.

Правда должна быть правдой. А чем ни прикрывайте грязь, она все - таки останется грязью.

– Хорошее время не с неба падает, а мы его делаем; оно заключается в сердце нашем, Егор Ильич.

несчастие учит мыслить, да иногда и слишком рано

Удивительно, как много составляет мундир у этих людей.