Драконы Погибшего Солнца

Быть великим другом еще труднее, чем быть великим героем или великим воином. Быть великим другом - вообще самое трудное дело на свете.

Если бы не было тьмы, то что нам было бы известно о звездах?

- Этот щит не защищает вас, - ответила Мина. - Щит не пропускает к вам тех, кто мог бы помочь вам. На самом деле щит - это ваша темница. И не только темница, но и палач.

Но, мертвый, он не нуждался в ней. В ней нуждались живые.

Подумать только, судьба мира находится в руках кендера!

Палин даже приобрел привычку как-то по-особенному смотреть на Таса, не так, будто у кендера было две головы, а так, будто он собирался оторвать ему ту единственную голову, которая у него была, и как следует рассмотреть, что находится внутри нее.

- Если бы не было тьмы, - внезапно произнес Палин, - то что нам было бы известно о звездах?

- Но мне кажется, что нашей стране не удалось укрыться от Зла, бродящего в мире, - говорил Ролан Сильвану. - Скорее мы заперли его в себе.

Обещание - это не просто что-то такое, что выходит у тебя изо рта. Ты даешь обещание своим сердцем. И каждый раз, когда ты его нарушаешь, там, по-моему, что-то рвётся. Так можно в конце концов и разорвать всё своё сердце.

Эта похоронная речь указывала на то, что Фисбен ждал выполнения Тасом своего обещания. Фисбен ждал этого, потому что Тассельхоф был не обычным кендером. Он был храбрым кендером, отважным и - ужасное слово! - честным кендером.

Сомкнутся у цветов
Ресницы лепестков.
Тьма - погляди наверх.
С последним вздохом дня,
Молчание храня,
Усни, любовь, навек.

Сердце юноши оторвалось от беспечной равнины жизни и бросилось в пропасть, ан острые камни любви. Они рвали и терзали его. Сердце ликовало от боли и жаждало еще и еще.

- Мы, эльфы, привыкли уважать жизнь. И, согласно нашим законам, мы не имеет права отнимать ее, какое бы страшное преступление ни было совершено. Существуют эльфы-убийцы, но они поставлены вне закона.

В мире нет ни Добра, ни Зла. Нет Света и нет Тьмы. Есть только одно - Истина. Все остальное ничего не значит.

Богатую жатву принесет это поле, жатву страшную, жатву молодых погубленных жизней. Когда все будет кончено, вода под мельничными колесами побежит красным ручьем.

Когда тиран чувствует, что его хватка слабеет, он не выпускает жертву из своих лап, а сжимает ее еще крепче.

Сильван наслаждался своей игрой в короля. Он надел королевскую корону, но не захотел нести бремя королевской ответственности.

Отказ от всех радостей жизни был в ее глазах предательством по отношению к памяти мужа, отвернуться от мира значило бы зачеркнуть все то хорошее, что ему удалось совершить в жизни. И она продолжала сражаться, отстаивая дело, за которое они вместе боролись.

Но, возможно, в эти последние дни бой пойдет между теми, кто делал ставку на честь, а не ставил монетку на ребро, выбирая, за кого сражаться.