Хазарский словарь

Если составить хронологию моего знакомства с Павичем, то она бы делилась на два противоположных в отношении друг друга этапа. Первоначальное сравнивание с миром уже знакомых и похожих произведений и первоначальное же неприятие – из-за излишней интеллектуальности, рассудочности образов. А затем... прорыв, страстное увлечение... и, возможно, любовь. А где любовь, там и понятное чувство ревности, то есть нежелания делиться источником наслаждения с другими. «Пусть другой и станет тем самым читателем, который никогда не откроет эту книгу! А если откроет, то прочтет не далее девятой страницы».

Мистическое мировоззрение Павича, печатными червями букв расползшееся по словарю, - именно оно позволяет мне принять автора как своего, как человека одного со мной карасса.

Как и ожидалось (из предсказаний других рецензий на эту книгу), я почти ничего не поняла. В первый вечер меня захватила идея и возможность скакать по страницам книги, как по ссылкам Википедии, чем я с радостью и воспользовалась. Казалось, что передо мной открывается неведомый и увлекательный мир - вымерший народ, спор о трех главных религиях, интересные персонажи и их мудрые мысли. Все было так интересно и я была в восторге. Но спустя некоторое время радость поутихла - я погрязла в именах и датах, которые менялись от нашего времени к средневековью и древнейшим временам с такой скоростью, что приходилось отматывать страницы назад, чтобы понять, где я сейчас и с кем. Бесспорно, для современных "ленивых" читателей, какими нас называет автор, чтиво очень сложное - нужно постоянно сопоставлять факты, да еще и добывать большую часть из них между строк (чего я и вообще не умею).
Но мне очень понравилось! :) Этакая головоломка, тренировка для мозга. Я выписывала себе наиболее часто встречающиеся слова, надеясь, что они помогут мне разгадать секрет этой книги. Конечно, ничего они не помогли, но это и не удивительно - понять что-либо с первого раза вряд ли кто-то сможет. Эта книга, как говорит сам автор, для долгого чтения :).
По-моему, тайна кроется в перерождении душ - у нас есть три отрезка времени и по три основных персонажа в каждом отрезке. Еще из шпаргалок есть птица (очевидно, попугай), соль, число 7, лютня, ангелы и демоны, монета. Интересно, поможет ли повторное прочтение собрать из этих ингредиентов какое-нибудь съедобное блюдо? :))

о, я люблю такие книги, с нагромождением разных замысловатых образов и внезапных фраз.

есть в ней что-то от "кто с кем боролся, кто на что напоролся - хрен поймешь", но в очень, очень хорошем смысле)
читать. (мне кажется, как только прочитаешь несколько страниц уже станет понятно, понравится эта книга тебе или нет. очень удобно. не нравится - можно не продолжать читать)

но вот начинала читать другие произведения Павича - и все как-то так же. Мне хватит одной. вот этой.

ну и конечно "Русская борзая" из сборника "Страшные любовные истории". пусть тут будет.

"...доктор Михайлович повторял поговорку «Ни собака, ни борзая», поняв теперь, что обычные собаки и борзые – это совершенно разные животные."

…Оставшись один, прадед тут же изо рта полил цветы вином и купил себе молодую сучку, русскую борзую из украинского выводка, привезенного сюда иммигрантами. Собака могла скрестить уши, морда у нее была вытянутой и острой, как кукурузный початок, а хвост она носила между задними лапами, он был огромным, у основания толщиной с руку, и служил ей воздушным рулем. Еще когда она была щенком и питалась молоком и рыбой, прадед достал одну книгу, петроградское издание, о содержании борзых собак и прочитал в ней краткое изложение истории этой породы.

Русская борзая, происходящая, так же как и остальные разновидности борзых, от абиссинского волка, впервые упоминаются в достоверных источниках в XVII веке. Свое начало она берет от двух известных выводков – перчинского и воронцовского, используется для охоты, причем именно верховой, потому что способна достигать скорости около восьмидесяти километров в час и может схватить на бегу зайца. Из-за такой стремительности и подвижности она и получила свое название «борзая», что значит быстрая, а используют ее при охоте на антилоп, серн и других быстроногих животных. В имениях русских дворян существовал обычай всегда держать ровно шестьдесят четыре особи этой породы, то излишка избавлялись, а нехватка незамедлительно восполнялась, причем следующим необычным образом – недостающих животных просили в подарок у кого-нибудь, кто их держал. Дело в том, что русские борзые не продаются. Продать или купить такую собаку считается настоящим позором. Единственный способ завести ее – получить в подарок.

Борзые кровожадны и, в отличие от других пород, могут растерзать щенка. У них сильные и длинные челюсти, притом верхняя гораздо «старше», так что борзая ест, засунув морду между передними лапами, и пищу держит не на языке, а на нёбе. Зубами она может перемолоть в порошок кость и умеет, не отравившись, высосать у человека кровь из ранки от змеиного укуса. Говорят. Что борзая иногда может окаменеть (превратиться в камень) и такой камень остается похожим на нее, по нему можно предсказать ветер или другие изменения погоды. Борзая не поддается дрессировке, она не верна своему хозяину, но ее можно приучить к особой охоте на волка.

Этот очень сложный вид охоты известен издавна. Для нее нужно взять на одну сворку трех борзых – двух кобелей и одну сучку, причем все они должны быть одинакового окраса, то есть белые или пятнистые, как телята, с переливами от желтовато-зеленоватого сернистого до желтого цвета. У борзой острая, как у курицы, грудь, и шерсть с ее груди перед охотой сбривают, чтобы она не мешала бежать. У кобелей взгляд немного закровавленный, а у сучек белки глаз чистые, белые. Каждая тройка, как только их спускают, устремляется за одним звереем, и по цвету преследующих собак легко определить, сколько волков они гонят. При такой охоте в загоне участвует всегда столько же цветов, сколько и зверей, потому что отдельные тройки друг с другом не смешиваются. Русская борзая не может сторожить дом, она почти немая, а если залает, ее6 убивают, потому что голос у нее такой звучный, что распугивает все живое на расстоянии ружейного выстрела. В беге она может повернуть так быстро, что иногда ломает плечевую кость.

Если из логова подняли волчицу, то первой за ней мчится сука. На волка же нападают и загоняют его кобели. Сначала они отрезают его от стаи. Волк заранее знает. Что ему от них не оторваться, потому что борзая умеет делать круги вокруг волка, который бежит только по прямой. В этой неравной борьбе борзые быстро приближаются к волку, чувствующему страх и собственное бессилие, берут его в клещи и с двух сторон вцепляются в него, каждый в то место за ушами, за которое хватает своих щенков волчица, когда переносит их с места на место. Но кобели не грызут волка, и ему не больно, напротив, его охватывают приятные воспоминания о днях детства, и они без труда валят его на землю и держат так, пока не приблизится сука, которая до этого выжидала, пока они сделают свою часть работы. У борзых сука не только умнее кобеля, но и сообразительнее человека. Она быстрее всех, кто ее окружает, превращает настоящее в будущее, и это очевидно. В мгновение ока она вцепляется волку в глотку, но тоже не загрызает его сразу, а ждет охотника. Вот тут-то и наступает решающий момент. Охотник оценивает добычу. Если это обычный экземпляр и у него «сквозь тень проникает лунный свет», охотник дает суке знак, и она перегрызает волку горло. Однако, если оказывается, что волк обладает исключительным сложением и особой породистостью и может «своей тенью опрокинуть стакан», охотник связывает его и доставляет домой живьем, чтобы молодые борзые упражнялись на нем в приемах своей будущей жизни охотничьих гончих собак…
…
…доктор Михайлович повторял поговорку «Ни собака, ни борзая», поняв теперь, что обычные собаки и борзые – это совершенно разные животные. Тело у его суки было гораздо жарче, чем у других собак, и на месте где она спала – а ночевала она на снегу,- даже зимой прорастала трава. Считалось, что эта собака может вылечить от радикулита, если лежит в кресле за спиной у больного. У нее очень высокий прыжок, и она, как говорят русские, может подпрыгнуть до, а приземлиться после захода солнца. По ее глазам и по шерсти можно было предсказать, как будет меняться погода, а доктор Михайлович иногда в шутку говорил, что у его борзой сучки самые красивые кружевные панталоны во всем Сомборе.

- Посмотрите, она может плакать в пасть самой себе! – любил повторять он своим друзьям, демонстрируя огромную пасть своей собаки. Ходить с ней на охоту он не мог никогда, потому что тогда, в двадцатые годы нашего века, охота с русскими борзыми в Югославии была запрещена, причем этот запрет остается в силе и по сей день. Причина проста – в Европе нет ни одного зверя, который был бы быстрее русской борзой. И ружье оказывается просто не нужным – достаточно спустить борзую, и она принесет вам все, за чем погналась…

(на всякий случай - это художественный текст, не так много общего с русскими борзыми))

для тех, кто любит загадки и готов расшифровывать паралелльные тексты.
Мне очень понравился роман. Рекомендую одновременно прочитать людям (друзьям) разного пола и сравнить "мужскую" и "женскую" версии

И еще. После прочтения романа я заинтересовалась "хазарами" вообще... Если начнете читать роман - увидете много общего с Киевской Русью.
Пара фактов на закуску: хазары действительно существовали, под Харьковом найдено захоронение хазарского коганата, относящееся к 9-10 веку, и хазары действительно являются единственным народом, который принял ... (догадайтесь какую религию)

«Хазарский словарь» Милорада Павича — книга, которая ворвалась в моё читательское пространство словно вихрь, перевернув привычные представления о том, как может быть устроена проза. Поначалу я чувствовала себя путником, заблудившимся в лабиринте: страницы перекликаются, голоса персонажей сплетаются в многоголосый хор, а реальность то и дело растворяется в сновидческой дымке.

Больше похоже, что это писала нейросеть со всеми её глюками.

Что поразило прежде всего — сама форма. Это не линейный рассказ, а мозаика или пазл из слов, абзацев и смыслов. Каждая глава дает подсказку к новой грани истории, если читать внимательно. Но всё ощущается просто шумом. Тут всё сбивает с толку: хочется ухватиться за нить повествования, а её словно нет. Но постепенно приходит осознание: так и должно быть. Павич не ведёт за руку — он бросает в океан сюрреализма.

Зачем? Вот это я и не поняла. Вопрос веры, границы между реальностью и мифом, память как зыбкая материя — всё это пронизывает текст но ускользает от четкого и однозначного посыла. Кажется, что читаешь Каббалу. Какую-то мистику. Может он и пытался зашифровать сюда какое-то сакральное послание или это гениальный перформанс.

Мне не зашло. Конечно, эта книга не для всех. Она требует терпения, готовности потеряться и снова найтись, умения принимать неопределённость. Это литература. Настоящая. Сложная. В ней есть замысел, хоть не все его смогут найти.

Но попытаться стоит. Всё же читать это надо, а до деградируем, деваньки

Спасибо за интересный подход к построению произведения, за "гиперссылочность".
Спасибо за поднятие темы о хазарском народе.
Но не смогла я до конца осилить. В книге было закладок 10... хоть история и целостная, но вот напрягало меня туда-сюда бегать по книге, вынимать вот эту вот закладочку, вкладывать новую, вспоминать, кто этот персонаж, о котором идет речь...
Ну, и поскольку это художественное произведение, относиться к нему всерьез как к источнику знаний о хазарах не могу. Получается и ни там, и ни там. Но, повторюсь, за идею, мастерство слова и хазар, ценю.

Этот роман был моим пятым прочтенным у Павича и я думаю, на долгое время станет последним.
Эта книга как болото. Она затягивает и душит. Я читала статьи в разноброс. В итоге через месяц я уже не понимала, есть ли конец у этой сравнительно небольшой по объему книги. Она бесконечная, статьи переливаются из одной в другую, все до такой степени заплетено, запутано, замешено на каких то до ужаса языческих мистификациях, что становится жутко - "а книга ли это"?
Я думаю, можно сойти с ума, если начать разбираться в "Словаре", проводить параллели, искать где реальность и где вымысел, это невозможно всё-таки.
На самом деле я думаю, что перечитаю эту книгу через 5 лет и попытаюсь заново пережить её - это прочтение было мучительным, но мне понравилось.