Собрание сочинений в 11 томах. Том 12. Дополнительный

Замечательно, когда находишь занятие себе по душе, когда работа не превращается только в зарабатывание денег. Ведь грустно тратить большую часть времени и не получать удовлетворения от результата. И как знать, скольких талантливых врачей, учителей, архитекторов, список можно продолжать до бесконечности, лишился мир, потому что во время не поняли на что стоит обратить внимание. Человек, способный увидеть в обычном мальчике заложенный талант, может стать очень и очень могущественным... А еще изредка встречаются люди с необычайными способностями, кто-то может предсказывать будущее, кто-то чувствует опасность, кто-то распознает самую малейшую ложь (пожалуй, самая незавидная участь) и т.д. Они стараются держаться вместе, пытаясь вписаться в окружающий мир и особо не выделяться, ведь как знать, кто и в каких целях захочет воспользоваться необычным талантом, но иногда обстоятельства складываются так, что даже самый влиятельный человек остается перед ними бессильным.

Может ли достигнутая цель оправдать способы ее достижения? Даже если в основу были заложены вполне себе благородные мотивы? Кто вообще может решать за другого как ему жить, что нужно на самом деле? Скажет ли спасибо человек, что его выдернули из обычной спокойной жизни, даже доказав, что он достоин большего? Много, очень много вопросов в книге, и далеко не на все есть однозначные ответы.

"Вы ленивы и нелюбопытны. Бог подал вам со всей своей щедростью, как никому другому, а вы – остановились. Вы стоите. В позе. Или – лежите. Вы сделались отвратительно самодостаточны, вы не желаете летать, вас вполне устраивает прыгать выше толпы, вы ДОВОЛЬНЫ – даже самые недовольные из вас…"

Наверно, такой обреченности, как в этой книге нет ни в одном романе Стругацких. Человек массовый, действительно, остановился в развитии. А может уже и не только массовый. Мы уже не прыгаем выше головы, в нас нет вот этого "быстрее, выше, сильнее", заставляющего превосходить себя наших предков, дающего человеку возможность "сбыться", "осуществиться", познать себя. Да, конце концов, выполнить какую-то свою личную миссию на Земле. Мы слишком "довольны". И есть в этом что-то жуткое и тоскливо-упорядочивающе-бессмысленное. Или нет?

Начало больше всего напоминает сценарий какого-нибудь сериала про бандитов типа «Улицы разбитых фонарей». И только мимолетное упоминание о газовой трубе весом в сто тонн наводит на мысль что книга, все-таки, о другом. Затем следует абсолютно маразматическое лирическое отступление про любителя гадить в печные трубы и не менее маразматический допрос филателиста-параноика. К концу третьей главы появляется стойкое ощущение, что мир – дерьмо, а люди – еще хуже. Прошу прощения за не совсем литературные слова, но в романе встречаются и менее литературные словечки . Только в четвертой главе начинаешь худо-бедно понимать, о чем собственно роман. На сцене появляется фигура полубожественного Учителя с заковыристым именем. Учитель владеет уникальной методикой, благодаря которой делает из обычных детей гениев, а временами даже экстрасенсов. При этом все, что он делает, – по его же собственным словам - находит главный талант ребенка и помогает ему раскрыться. Если же найденный талант не вполне удовлетворяет родителей (например ребенок – прирожденный архивариус, а родители хотят видеть его музыкантом), то тут гуру ничем помочь не сможет. По какой-то не ясной даже ему самому причине, сэнсей может работать только с мальчиками. Правда одной девочке он все же помог найти главный талант, но это оказался талант детсадовского воспитателя. В общем совсем не политкорректная книга. Собственно про учителей братья Стругацкие уже писали (если кто-то еще не знает, С. Витицкий – это псевдоним Бориса Стругацкого), на них весь Мир Полдня держится. Но роман «Бессильные мира сего» не оставляет от Мира Полдня камня на камне. Вот он – Учитель, именно такой, каких много в мире XXII века, вот его ученики (я насчитал 12 – случайна ли цифра?), но что-то они не торопятся строить светлое будущее.

– Вы ленивы и нелюбопытны. Бог подал вам со всей своей щедростью, как никому другому, а вы – остановились. Вы стоите. В позе. Или – лежите. Вы сделались отвратительно самодостаточны, вы не желаете летать, вас вполне устраивает прыгать выше толпы, вы ДОВОЛЬНЫ – даже самые недовольные из вас...

– Но, сэнсей, – сказал я. – Ведь мы все довольны. Можно сказать, с нами все о'кей... Разве не этого вы хотели? Он ответил мгновенно: – Конечно, нет! Я вовсе не хотел, чтобы вы были довольны. Я даже не хотел, чтобы вы были счастливы. Если угодно, я как раз хочу, чтобы вы были НЕ довольны. Всегда. Во всяком случае, большую часть своей жизни... Я хотел, чтобы вы были ДОСТОЙНЫ УВАЖЕНИЯ. Ощущаете разницу?

Вспоминается еще одна цитата уже не из Стругацких:

Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь. Блаженны вы, когда возненавидят вас люди и когда отлучат вас, и будут поносить, и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого. Возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах.