Цитаты из книги Митин журнал, №60, 2002

одной из самых коварных и опасных утопий на сегодняшний день кажется мне глубоко неверные и иллюзорные представления о женщине, взращенные русской литературой XIX века. Достаточно вспомнить все эти непомерно возвышенные и идиллические образы женщин у Некрасова, Тургенева, Толстого и, особенно, Достоевского…

Ни один человек на свете поистине не одинок. Ты — часть всего живущего.

Хлебников всегда представлялся мне совершенно полным и откровенным олигофреном

Не могу избавиться от впечатления, что Вяч. Иванов был полным идиотом

Вообще-то, я не сторонница методологических уточнений. Я считаю, если долго употреблять какое-либо слово, то взрослые люди в конце концов сами разберутся, что ты имеешь в виду.

Поиски прошлого - это такая же утопия, как коммунистическое будущее, только наоборот.

Перед глазами от оргазма почернело жаркое солнце.

Жертва начинает испытывать галлюцинации. "Смотри! Там, на кресле, серый кот лежит! Я тебе раньше не говорил, но он здесь уже давно вертится".

Возвращаются (или же делают вид, что возвращаются) мужество и бодрость духа.

В глубокой грусти нет места сентиментальности.

Ограниченность собственных желаний напоминала прутья клетки, цепь с ошейником.

В детстве мы с подругой тоже, кстати, воровали краски и пластмассовых зайчиков в магазине, причем безо всякого влияния Баратынского или тем более Шиллера, который к тому времени давно вышел из моды. А о таком писателе, как Жене, я тогда даже еще и не слышала. То есть мы действовали исключительно из корыстных побуждений. В конце концов нас поймали и отправили в милицию. Но меня даже из школы не исключили, просто дома больно ударили резиновым шлангом по голове.

#первая фраза Когда я в конце 1940-х годов жил в Мехико, это был город с миллионным населением, идеально чистым воздухом и небесами того особого оттенка синевы, с которым так хорошо сочетаются кружащие стервятники, кровь и песок, – грубой, грозной, безжалостной мексиканской синевы.

#последняя фраза Дверь открылась, в комнате повеяло ветерком. Потом – закрылась, занавески на окнах успокоились, а одна проволоклась по дивану, будто кто-то ее туда швырнул.

Все эти идиллические представления о красоте, мне кажется, сегодня выглядят уже абсолютным атавизмом, пережитком прошлого, о котором подавляющее большинство людей (и мужчин и женщин) рассуждают чисто по инерции. Современная женщина, на мой взгляд, должна прежде всего устрашать - и в этом заключается ее главное предназначение, по крайней мере в искусстве!

К счастью, в России есть люди, которые совсем не читают книг, - на них вся надежда, можно сказать, последняя.

Впрочем, школьные учебники литературы, и особенно для младших классов, видимо, представляют собой нечто вроде интеллектуальной свалки, куда отправляется все, что уже утратило интерес для взрослых, морально и физически устарело.

В душе каждого русского - а каждый русский, как я уже сказала, вне зависимости от своей реальной профессии в душе обязательно считает себя писателем (впрочем, не только русский) - так вот, в душе каждого русского с детства таится слабая надежда, что рано или поздно он встретит на своем пути критика Белинского, и тот вдруг расплачется над его рукописью: «Новый Гоголь народился!»