Натан-Мудрец

До сих пор удивляюсь, что пьесы можно читать с интересом, даже с удовольствием.

Сошлись иудей, христианин и мусульманин. Кто из них кому ближний? Драматическая пьеса в стихах в переводе Н. Вильмонта очень живо дает ответ - еврей Натан оказался ближним, так как оказал милость и рыцарю-храмовнику и султану Саладину.

На фоне сюжета "санта-барбары", куда вплетена чудесная притча про три кольца, Лессинг в своей почти предсмертной драме говорит о превосходстве вопроса "кто мой ближний?" над вопросом "какая вера самая правильная?"

Лессинг отстаивает толерантность и веротерпимость. Все верно. Только вне контекста ситуации, в которой Лессинг жил, это просто понятия. Ни хорошие, ни плохие. Могут быть крайностями, разрушающими общество, хотя без них ни свободы, ни жизни. Так же как крайность ксенофобии ведет к фашизму, но доля ксенофобии равна здравому смыслу.

Лессинг рассматривает сложную задачу, решаемую каждым при учете своих, уникальных данных, важно не впадать в крайности и шаблонность, иначе ближним не поздоровится.

Пьеса классика немецкой драматургии написана в конце XVIII века, и впервые поставлена Гете и Шиллером в 1801 году. Гете писал о ней:

Пусть же известный рассказ, счастливо представленный напоминает немецкой публике на вечные времена, что ее призывают в театр не для того только, чтобы смотреть, но также чтобы слушать и воспринимать. Пусть вместе с тем высказанное в ней чувство терпимости и сожаления навсегда останется народам священным и дорогим

Действие происходит в Иерусалиме времен крестовых походов. Рыцарь-храмовник, пришедший на Восток с огнем и мечом, оказывается помилован султаном Саладином, и между делом спасает из пожара дочь иудея Натана. Дальше нас ждут загадки: почему помилован? Отчего избегает благодарности, хотя вынужден питаться одними финиками? Может, он и не человек вовсе, ангел - подсказывает благочестивая христианка Дайя?

Сюжет развивается по канонам классической драмы с нежданными открытиями и поучительной развязкой. Очевидно, Лессинга больше волновали его современники: пьеса писалась, когда он уже не мог выступать как просветитель, попав под цензуру ортодоксального пастора и герцога Брауншвейского*. Поэтому его Иерусалим весьма условен, а Натан и Саладин в противоположность папскому наместнику кажутся нереалистично-идеализированными. Также в моем случае восточному колориту не повезло с переводом, вероятно, 1920х годов. Малелюки и казначей разговаривают с султаном запанибрата, а рыцарь вдруг сравнит религии с партиями... При всем этом идея пьесы звучит удивительно злободневно. Есть современный роман Теракт, тоже о Иерусалиме; прочтя его, я решила, что нас учат подозревать жену коллеги другой веры/народности в том, что в название. А Лессинг давным давно своими Натанами и Саладинами сказал о совершенно противоположном!

Храмовник Я признаюсь, Вы знаете, как думать надлежит Храмовникам. Натан Храмовникам? И только? И только потому, что их уставом Так думать им положено? Я знаю, Как думают души высокой люди; Я знаю, что родят на свет все страны Таких людей. Храмовник Но все-таки с известным Различием? Натан Конечно: в цвете кожи, В наружности, в одежде. Храмовник И в одной Стране побольше их, в другой поменьше. Натан О, в этом-то уж разница пустая! Кто больше сам, тому и места больше.

* Так пишет Франц Меринг в Истории Германии