Василий Шукшин. Избранные произведения в двух томах. Том 1

Мне очень нравятся рассказы Василия Шукшина. Жаль, что он писал только на бытовые, деревенские темы. Какой мог бы получится фантаст. Рассказ «Миль пардон, мадам!», как всегда необычен и уникален, он даже имеет философский оттенок и стремиться показать загадочную русскую душу простых людей.

Образ главного героя не призван вызвать у читателя симпатию, так как Бронька Пупков является типичным пьяницей, балагуром и лентяем, не особо обременяющим себя работой в колхозе и даже не пытающемся скрыть свое тунеядство, зато любящий водить по глухой тайге приезжих городских охотников. Человек он женатый, но явно радости от семейной жизни не испытывает.

Жена Броньку не любит, постоянно скандалит и «пилит» его. Она женщина простая и грубая, не обладающая ни красотой, ни мудростью, и мужа обзывает обидными словами «харя ты немытая, скот лесной». Есть у главного героя и сын, находящийся в сложном периоде отрочества, которого он искренне по-отцовски обожает, хоть и не показывает этого, а мальчик его стесняется.

Бронька активный участник деревенских драк и неугомонный гонщик, шумно рассекающий на своем «оглушительном мотопеде ("педике")» деревенские улицы. Бронька Пупков также представлен как открытый, общительный, коммуникабельный человек, к тому же меткий стрелок «на пятьдесят шагов свечку из винта погашу» - говорит сам Бронька. При этом он как будто не помнит обид, щедрый и добрый.

В итоге, общий образ главного героя бесшабашный и не серьезный, он так любит выдуманные истории, что сам сочиняет их и рассказывает у костра в ночной таежной тиши приезжим охотникам. Особенно любит он рассказывать фантастическую историю о своем подвиге, задании по убийству во время войны Адольфа Гитлера, которое не увенчалось успехом. Ну и конечно есть дурная привычка у Броньки вставлять в свою речь время от времени странное выражение «Миль пардон, мадам».

В различных жизненных ситуациях, описанных Шукшином, читателю открывается душевное противостояние острого желания справедливости у главного героя и его повседневной жизни. Очень заметен контраст между манерой изложения автора и повествованием, подчеркивающий в характере странноватого мужичонки искреннюю человечность, очень близкую и понятную русскому народу.

В ходе своих выдуманных историй Бронька ставит целью завладеть вниманием и уважением публики. Для этого он собирает немалое количество слушателей, большей частью городских жителей, и начинает свои чудные рассказы, что по всей видимости им нравится, некоторые слушатели верят и искренне ему сочувствуют.

Шаг за шагом главный герой завладевает разумом людей и заставляет их не просто поверить в его историю, но и прочувствовать каждое действие, слиться как можно глубже эмоционально с рассказом. Таким образом, ему удается полностью подчинить себе внимание своего слушателей, что он использует в своих интересах.

«Миль пардон, мадам!» раскрывает внутренний мир чудаковатого человека, обладающего талантом оратора, но не приспособленного к реальной жизни и вынужденного скрываться от действительности в собственных фантазиях. Советую всем, рассказ короткий.

Сегодня день памяти Василия Макаровича Шукшина - одного из самых ярких и харизматичных советских кинорежиссеров и актеров, а кроме того самобытного писателя, я не мог пройти мимо такого события.

К шукшинской прозе у меня особое отношение, она яркая, зрелищная, так и тянет написать - кинематографичная, ну, а как иначе, если автор - кинорежиссер. Но в то же время ей не хватает серьезности и основательности, присущей лучшим образцам русской литературы, поэтому и выглядит она несколько легковесно, как-то частушечно. Более точно своеобразность шукшинских текстов можно описать словом "лубок". Лубочный стиль предполагает грубую прорисовку с элементами примитивизма, резкую контрастность, утрирование эмоциональной составляющей, все эти элементы с лихвой присутствуют в прозе Шукшина, а в кинопрозе - в особенности.

К кинопрозе относятся так называемые киноповести, кроме "Калины красной" яркий образец у Шукшина еще - "Живет такой парень". Эти повести - почти готовые киносценарии, но они оказываются на порядок слабее своих же киношных вариантов. Дело в том, что в этих повестях изложен только внешний рисунок образа, так и хочется сказать - роли. Писатель-режиссер не затрудняется особо тонко объяснять внутреннее содержание героя в тот или иной момент, это сделает актер или актриса, которые будут играть ту или иную роль, на съемочной площадке режиссер объяснит им, что стоит за каждой фразой, за каждым поступком.

Такая психологическая отстраненность, да еще при условии, что все герои очень яркие, как раз и создает тот самый лубочный эффект. Еще этому способствует подчеркнутая эпатажность шукшинских героев, которые как бы позируют в каждом эпизоде, пытаясь стать в позу "покрасивше", сказать "позаковыристее".

Егор Прокудин, наверное, самый лубочный персонаж писателя, подчиняющийся полностью его авторской воле. Захотел Шукшин, и отпетый рецидивист в одночасье превращается в эталонного носителя русской души, куда-то подевалась вся его "отрицательность", зато буйным цветом зацвела "положительность".

Оно понятно, попал Егор к хорошим людям, которых он поначалу тоже собирался обмануть, но, вот, когда почувствовал какие они чистые и правильные, так что-то с ним такое приключилось, что не смог он оставаться прежним вором - джентльменом удачи, нестерпимо захотелось ему стать честным человеком, строить новую жизнь.

Бывает ли так в настоящей жизни? Скорее всего, нет. Но это не значит, что так не может случится в литературном произведении, ведь писатели пишут не только о том, как бывает, но и о том, как должно быть. У Шукшина второй вариант, поэтому его Егор Прокудин не претендует на психологическую достоверность, да лубок её и не требует.

Такова и Люба Байкалова, хорошая и добрая женщина, почувствовавшая вдруг желание сделать человеком бывшего уголовника, и поверившая в него как в Христа. В реальной жизни такое бывает? Бывает, и такие доверчивые Любы, как правило, потом горько раскаиваются в своей наивности, когда "прозревший" друг не покупается, как киношный Егор на дамское благородство, а коварно им пользуется. Но в лубке такая Люба Байкалова может существовать запросто, и смотреться в нем вполне органично.

А старушка-мама, которая не узнает родного сына, и сын, не находящий сил открыться перед матерью, а потом в истерике бьющийся на косогоре - как ярко и пышно. По слезовыжимательности эта сцена не уступает финальной, в которой Егор общается с березками, а потом умирает от бандитской пули на руках Любы. Говорят, что Шукшин реально плакал, когда писал эти сцены, вот только вопрос: отчего он плакал, оттого, что ему было жалко Егора, которого он убивал, или от осознания лубочной красоты того, что он написал? Мне кажется, это был второй вариант, это были не слезы жалости, а слезы умиления.

Ведь мёртвого Егора писатель называет не рецидивистом, а русским крестьянином. Вот и выходит, что эта повесть, это такое шукшинское крестьянски-интеллигентское переосмысление библейской притчи о блудном сыне. Крестьянин, оторванный от родимой землицы, попадает в вертеп огненный мира соблазнов, чуть не теряет в нем свою светлую крестьянскую душу, но, благодаря хорошим людям, находит в себе силы вернуться на круги своя и умереть на родной земле, тем самым искупив все грехи. Символично и слезу вышибает, а то что малость пошловато, так это издержки стиля...

У В. Шукшина, о котором я знал раньше больше именно как об актере, фильмы с его участием смотрел, много написанных рассказов, о чем я знал, но ранее их не читал. В рамках группы на ЛЛ по чтению классики возник повод познакомиться с одним из них.

Сам рассказ - о молодом семьянине, простом работяге, живущем где-то в городском спальном районе. Весь сюжет раскручивается здесь вокруг несправедливого обвинения в его адрес. Продавщица спутала его с алкоголиком, который вчера в их магазине устроил дебош. ГГ втянулся с ней в выяснение отношений, пытаясь оправдаться, чем вызвал раздражение накапливающейся за ним очереди покупателей. Некоторые из них тоже присоединились к обвинениям в его адрес, что ещё больше нашего ГГ раздосадовало.

В конечном счете, обида едва не привела к преступлению. Подробностей не буду описывать, чтобы не спойлерить.

На мой взгляд, это неплохая иллюстрация того, как к плохим последствиям приводят зацепки человека за обиды, неумение отпустить ситуацию и стремление доказать окружающим собственную правоту.

Опять же почему нашего ГГ так зацепило несправедливое обвинение? В тексте упоминается, что он до этого, погруженный в работу вообще горячительных напитков какое-то время не употреблял. Но скорее всего склонность их употреблять была. В противном случае, вряд ли этот наезд продавщицы в его адрес вообще хоть как-то его зацепил бы, вызвав не обиду, но скорее лишь смех. Больше шансов, что нас зацепит ситуация, где у нас есть реальные проблемы, привязанности, поэтому мы к ним и неравнодушны. Понимаем, что нас есть за что потенциально здесь обвинить. Именно поэтому желание оправдать себя здесь усиливается.

в очередной раз убедилась в том, насколько творчество шукшина «мое». мне подходит, как он пишет, о чем пишет и какие мысли несет. и «калина красная» — одно из самых крепких его произведений. лучше всех шукшину удается передать внутренний мир человека, который испытывает чувство неустроенности, метания и поиска своего предназначения. эта душа стремится к добру, тянется к теплу и заботе. а моя душа радовалась за каждое «верное» решение егора, восхищалась миром вместе с ним и радовалась. но над всем этим уже висел топор. так уж сложилось, что у автора финалы историй в большинстве своем трагические, и эта драма буквально витает между строк. только момента поджидаешь. и каждый раз это разрывает сердце. вот и с калиной та же история. впрочем, судьба главного героя весьма закономерна. один выбор, сделанный много лет назад, оставил отпечаток на всей его жизни, и надеяться на счастливый конец можно, но не стоит.
до этого читала «жена мужа в париж провожала», и это тоже было сильно. но могу вынести для себя, что творчество шукшина мне нужно строго дозировано, иначе можно «слишком сильно задуматься».

Ленивый воскресный отзыв. Последние выходные лета.

Рулетка случайных рассказов, выбрала Василия Шукшина.

Рассказ написан в 1970 году, но он до сих пор актуален, даже сказал, сейчас он, как раз в самом соку.

В первые его смогли прочитать в журнале «Новый мир»

Завязка. 

В деревню к бабушке Агафье Журавлевой, приезжает из города её сын с женой и ребенком. Деревенские узнали, сын кандидат, жена -- тоже кандидат, дочь -- школьница. В этой деревне жил Глеб Капустин, известный деревенский "интеллектуал", который любил "срезать" городских и образованных. Вот и ждали местные, как же Глеб будет в этот раз "срезать", а тот обещает держать марку.

Случай в деревне Новая

Мне за свою жизнь еще до эпохи интернет троллей и "диванных экспертов", приходилось встречаться с такими людьми.

Одно время еще в молодости, спорил с ними до хрипоты. Иногда они выигрывали, иногда я. Но потом, в какой-то книги прочитал высказывание Марка Твена. Обдумав его со всех сторон, понял, что оно мне очень подходит.

На английском она звучит чуть иначе. Имею ввиду идиоты и глупые люди, чуть разные понятия.  Но суть вы поняли.

Вот тоже самое делал Глеб Капустин, со всеми городскими и образованными людьми. Их ошибка была, как и моя раньше, что вступали в спор. Когда вы начинаете нервничать к примеру или же у вас нет точных данных в голове. Все же люди это не машины, и если специально не готовиться всех данных в голове не будет и всегда можно на чем то подловить и опустить с небес на землю или как говорили тут в деревне "срезать".

История начинается, что к бабушке Агафье Журавлевой приехал Константин Иванович Журавлёв с женой и дочерью.

Скорее всего, как он уехал от матери, больше не приезжал до этого. Страна большая.

А приехали они еще на такси и с подарками, для жителей деревни того времени, это как красная тряпка перед быком или мобильный телефон для хулигана в подворотне.

Как в "Брильянтовой руке", который вышел на экраны в 1968 году, примерно те же годы.

Это у нас сейчас машины, такси и куча общественного транспорта, а тогда все было не так. Личный автомобиль не это роскошь. И такси не дешевое. Ведь был только один поставщик такси -государство.

Помните вот в кино ездил персонаж Юрия Никулина, Семёна Семёновича Горбунков, точнее его милиция возила, в целях конспирации.

1 января 1961 года и почти до начала 80-х годов 1км стоил 10 копеек, но пишут, что в реальности было по 20 копеек за 1км и еще за посадку и багаж.

Допустим поездка в наземном транспорте стоили 2-3 копейки. Мы не знаем сколько надо было ехать до деревни. Но даже если скажем 100 км , то не учитывая посадку и чемоданы то будет 10 рублей или 20 рублей, если по 20 копеек за км. А многие люди получали в среднем 100-140 рублей.

Понято, что их богатыми назвали. Жаба задушила.

А еще подарки.

Очень странные, зачем бабушке в деревне деревянные ложки, электрический самовар и цветастый халат. Всё это будет потом заброшенно в какую нибудь коморку.

Но сам факт подарков сельчан сильно взбудоражил. Ишь какие. Городские штучки.

А когда узнали, что Константин Иванович и его жена Валентина, кандидаты наук, то люди почувствовали "кровь". Как в Древнем Риме "Хлеба и Зрелищ", то есть прийти в дом поесть, а еще посмотреть, как "кандидата" будет "срезать" местный "интеллектуал"   Глеб Капустин.

Начитанный, это по меркам деревни. Те же вообще ничего не читают, работать надо. А Глеб вот работал на пилораме, по вечерам дома тоже работа, когда там много читать. Да и доступ к информации, сами понимаете, какой. Это сейчас интернет открыл, и ты будешь "умнее", чем знатоки из "Что,Где, Когда".  А тогда были подшивки журналов, библиотеки. Книги были в дефиците. Так, что скорее большинство знаний Глеб вот так и нахватался, а еще радио и телевизор.

Но, как и любой такой "диванный эксперт" разбирался во всех областях, на таком уровне, что мне себя светочем знаний.

Может, быть знал бы он их, и не вел бы себя так. Или его бы уже все знали. И избегали с ним беседовать.

Но вы знаете, в этом рассказе Глеб конечно отличился, но хуже всего толпа, те мужики, которые пришли в дом к Капустину, им жуть, как нравилось, что всяких умных и городских ставят в неудобное положение. Им хотелось, что бы Глеб затравил и опустил, кандидата, он этим и занялся.

Как рассказ анализировал, то нашел одну интересную работу.

Там два лингвиста целую теорию на базе рассказа построили.

ИС - инвективные сценарии, такой термин они предложили для подобных конфликтов, как в рассказе.

И этот конфликт, как в рассказе у них в работе называется

Они имеют ввиду, что скажем, подобный конфликт, мог развязать нанятый актер, и преступники могли этим воспользоваться.

На самом деле авторы еще не знали, что скоро будут многочисленные интернет тролли, которые действуют или самостоятельно, и нанятые кем то, начнут создавать такие конфликты везде. Просто их работа от 2000 года. Но там если почитать, то много можно перенести и в виртуальный мир. Вот представьте такой вот Глеб Капустин, на каком нибудь форуме начинает писать комментарии. Цепляться к словам, подымать градус беседы.

Тут в рассказе упоминается еще один случай, как Глеб "срезал"  полковника.

Думаю, что 99% без использования поисковика не ответят на этот вопрос. Лично, я тоже смутно помню. В подобной беседе сказал бы, что Кутузов, он же главный был и подобный приказ, только он мог отдать. Тем более, что с тем пожаром, тоже не все так ясно. Но если, что того графа звали Растопчин Федор Васильевич.

Полковник повёлся, он ошибся, с кем не бывает, но он еще начал спорить и решили проверить у учительницы.

Не знаю, почему именно так говорил Глеб, может имел ввиду, что на совете в Филях, решали дать бой или отступить от Москвы. И в итоге отступили.

Военный совет в Филях - Алексей Данилович Кившенко

И как писал Лермонтов в "Бородино"

Все это там решилось. Такой вот энциклопедист деревенский. Он же и сам не знал, кто отдал приказ Москву спалить. Просто знает, что Распутин, это не из этой оперы.

А еще вот

Стал ли, кто то умнее или получил пользу от этой беседы. Нет, полковник, как успокоился, приехал к себе в часть, и дальше стал жить. Ведь знать графа в его работе не обязательно. Глеб, ну получил свои 5 минут славы и всё, если ты такой умный, чего же ты тут друг сидишь в деревне, а не помогаешь стране  коммунизм двигать. Народ, который за этим следил. Они только порадовались, что погнали наших городских.

Мужики вот пришли за Глебом, как за своим лидером.

Глеб шел несколько впереди остальных, шел спокойно, руки в карманах, щурился на избу бабки Агафьи, где теперь находились два кандидата.

Мужики, его подготовили мол два кандидата, а чего не знают. Тому конечно пофиг было, он бы на любую тему всякий бред бы начал нести.

А дальше там было избиение. Человек просто не ожидал, что придут в его дом, и начнут такие наезды.

Помню в детстве, тоже так доставали друг друг.

Типа ответь " Что сделал Слон, когда пришел Наполеон"

Или доставалка

Тут, можно было только убежать от человека, или дать ему в морду. Так как вариантов выхода нет.

Смысл, такой, что бы вывести человека из равновесия, он начинал бы злиться. Такие вот вампиры энергетические.

Вот и Капустин, неся различный бред. Заставил двух кандидатов наук, один из которых работает на филфаке, выглядеть неумехами и задаваки. Словно сын Агафьи и не родился тут в деревне и он такой же, как и эти мужики, но для них он городской.

Говорить с такими людьми смысла нет. Они вас "Срежут", они разбираются во всём, в экономике, политике, в медицине, в военном деле. Говорить они мастера, а вот, как до дела доходит. Так и нет никого.

Отличный рассказ, Шукшин пишет просто и интересно. Вспомнил, что читали его на одном из уроков русской литературы в школе, и тогда многие были даже на стороне Капустина, потому, что обычный человек, а столько знает. Но наши знания были такие, же как и у Капустина, где то, что то слышали. Что-то читали. Может только у многих наглости не хватало, спорить вот так.

Это сейчас вот читаю, когда сам по возрасту, как Капустин и понимаю, какой это человек. У меня был такой товарищ, мне всегда приходилось запасаться тоннами фактов и подтверждений. Так как, что бы я ему не рассказывал, он начинал цепляться к словам, философствовать, нести такую же пургу. А ты только пробуешь, рот открыть и слово сказать, как он тебе еще 5-10. То есть вот, как тут с полковником и войной 1812 года, скажу, что нибудь, а вот во время было так и так. Такие знания, что в школьных учебниках, а он говорит, мол всё это пропаганда, вот мой дедушка мне рассказывал или еще кто - то там. А ты уже кипишь, если специально  этим не заниматься, то не помнишь точно, в каком году, какой номер приказа и кто его отдал. И так во всём. Я конечно, как в любом спортивном поединке готовился, но разве можно ко всем темам подготовиться. А им всем доказательства нужны. Это они так говорят, на деле, просто хотят достать. Я в начале не понимал, и велся, потом уже понял. Я обычно спокойный, но есть темы, нажав на кнопку, можно меня вывести. И я вспыхиваю, как как птичка, что своих птенцов защищает. Просто, ты же когда говоришь с кем, то не диссертацию защищаешь. Мне вот за день, кучу всякой информации говорят люди, в стиле одна бабка на базаре сказала, послушал и забыл. А вот таким людям, нет, они ухватятся за каждое ваше слово.

Я сейчас очень редко с кем то спорю. Мне лучше проиграть, чем доказывать, что то людям, которые не хотят, знать правду. Им просто важна победа.

Отзыв очень долго складывался. Сегодня воскресенье, а еще душно. И голова медленно соображала.

Спасибо всем, кто прочитал.

Одинокие пожилые люди всегда задевают моё сердце. У детей, если они есть, своя жизнь, дела и заботы; внуков в деревню калачом не заманишь, в городе друзья, всё интереснее и веселее. И вроде есть семья, подчас и довольно большая, но всё равно человек на старости лет оказывается наедине с собой.

Старухе Кандауровой приснился сон. Этот сон вызвал в ней беспокойство о её младшей дочери Катеньке, которая жаловалась на мужа и их семейную жизнь. И села она писать письмо дочери. Решила написать большое письмо, поучительное.

Началось всё с беспокойства за дочь, ласковых советов и поучений, как лучше подступиться к супругу, а перешло к откровенному недовольству и раздражению - холодность зятя к дочери перекликалась с её собственным замужеством:

И тут мысль слегка отходит в сторону: а что если письмо будет читать сам зять? И вот уже Кандаурова обращается напрямую к нему, поучая, но настроение снова меняется: на смену раздражению приходит ласковая нежность к родным - дурни дурнями, но как их не любить-то?

И заканчивается письмо уже не беспокойством или ворчанием, а теплой заботой и просьбами приехать:

Приезжайте, дорогие мои. Жду вас, как Христова дня. Жить мне осталось мало, я хоть порадываюсь на вас. Одной-то шибко плохо, время долго идет. Приезжайте.

Целую вас всех. Баба Оля

Одиночество - страшная вещь. Как и осознание своей старости и ощущение прошедшей, оставшейся в прошлой жизни. Мало кто не подумает на закате своей жизни: Еще бы разок все с самого начала…

Небольшой сатирический рассказ Василия Шукшина "Мужик Дерябин" по своему сюжету скорее напоминает анекдот. Захотел один мужик оставить по себе добрую память для потомков, да только "кишка тонка", таких "заслуженных" как он - "пруд пруди". И придумал сей мужик хитромудрую комбинацию. Прознал он как-то, что переулок, на котором он проживает назван в честь какого-то попа... И порешил мужик выпендриться, показать всем, какой он, "понимаешь ты", сознательный элемент. Написал анонимку о том, что общественность возмущена такой безответственностью со стороны администрации, мол, негоже трудовому народу писать в адресе какого-то никчемного попа. Никчемного, потому как местные жители называли его не "отец Николай", а "Николашка". И вот в честь такого презренного человечка назван их переулок. И призвал администрацию восстановить "историческую справедливость" - вычеркнуть из памяти народной этого Николашку и назвать переулок согласно "историческому моменту". Ну, а поскольку администрации особого дела нету, как придумывать различные названия для их Николашинского переулка, мужичонка в качестве "альтернативы" порешил выдвинуть свою кандидатуру. Для сей благой цели написал наш герой ещё одну писульку - типа от лица пионеров, которые рекомендуют переименовать Николашинский переулок в Дерябинский... потому как очень уж захотелось сему мужику увековечить "себя, любимого". Вроде бы всё верно рассчитал хитрюга, не учёл только одного - что начальство шуток не понимает. Да и думать, иной раз вовсе не хочет. Что первое услышал, то и поддержал. Судя по всему Шукшин в этом рассказе очень наглядно продемонстрировал к чему приводит состояние "одобрямс"... Вот сболтнул мил человек про Кривой переулок, значит нужно прислушаться к "гласу народа". Тем более этот Афанасий, пенсионер, заслуженный ветеран труда. Уж коли он назвал переулок Кривым, так и "быть по сему"... Пускай, мне для народа ничего не жалко... Вот ведь незадача какая вышла. А ирония то шукшинская в том, что вроде как боролся Афанасий Дерябин против "поповского переулка", а в результате сам стал защитником "Николашинского"...

"-Сменили... шило на мыло, -- зло и насмешливо сказал Дерябин. Плюнул и пошел в сарай работать. -- Вот дура-ки-то!.. Назло буду писать -- "Николашкин".
И так и не написал детям, что его переулок теперь -- Кривой, и они по-прежнему шлют письма, "переулок Ни-колашкин, дом 1, Дерябину Афанасию Ильичу"... "
Такие стало быть, дела...

Талант Василия Макаровича бесспорен. Самородок, умевший так соединить в одном сюжете и серьёзное, и шуточное, что порой диву даёшься. И этот рассказ есть тому прекрасный пример.
А ВСЁ ВОЙНА. УЖ 20 ЛЕТ ПРОШЛО, А ОНА ВОТ АУКНУЛАСЬ... Ночью, да туда... Ну, вы поняли. Что, ещё не поняли? Эх, непонятливые! Ну, туда, в то место, которое уважаемому человеку показывать стыдно.

Вот так дело! Что же делать? Он же председатель колхоза, человек уважаемый! А как пойдёт в больницу то самое заднее место показывать врачихам? Как назло, одни бабы там врачихами работают... Да тут и ещё жена Сонька чуть не смеётся. Дура, не понимает всю серьёзность ситуации.

А дальше ведь Ефиму стало совсем худо. Мочи нет, болит как! Ночь не спал. Что ж, идти надо. Но как показаться? Разговоры пойдут, смешки там всякие. Стыдоба, да и только.

А тут, пожалуй, на самом интересном месте (ох, уж это интересное место!) и надо мне остановиться. Негоже мне, косноязычному, пытаться Василия Макаровича пересказывать.
Вы уж сами дальше. Ладно? И узнаете, что было в кабинете главврача, чем его поход в больницу закончился. А потом ещё и что было дома, уже после больницы. А заодно и сам финал, что писатель нам немного простынью белой закрыл.
Да, вот в незатейливой, жизненной ситуации так вывести характер героя - дорогого стоит. Есть над чем подумать, и не только тем местом, что у Ефима заболело.

Соседские разборки во всей своей красе, которые с обычной ругани дошли до разбирательства в суде. Да и как иначе, если глупая соседка поставила парничок прямо на границе своего участка и участка соседей, а у них там баня. Ещё и подожгла глупая женщина навоз у себя. И хоть навалила потом сырого навоза и кричала о самовозгорании, пострадавший ей не верил, требуя признать вину.

И вот слово за слово и уже разбирательство в суде. Каждый стоит на своём. Но так всё описано мило и забавно, что оторваться невозможно. Да и злости между соседями особой не чувствуешь, как и в целом народ интересный. Разбирательство было быстрым и немного комичным. А сосед оказался не таким уж и злым, постарался тоже найти компромисс.
Читается быстро и в некотором роде душевно)

"Правда всегда немногословна. Ложь — да." - писал Шукшин и этот небольшой рассказ может быть тому примером.
Проходите мимо него те, кто хочет многословия и радости жизни.
Проходите мимо него те, кто привык фэнтези читать, уходя с головой в выдуманные миры.
Проходите мимо него те, кто привык всё приукрашивать и малейшую неудачу возводить в ранг вселенской проблемы.
Читайте его те, кто понимает своё предназначение на земле.
Читайте его те, кто душой осознаёт свою смертность.
Читайте его те, кто готов каждый день принять, как последний.

Рассказ прост, как проста и жизнь, и смерть.

Старик с утра начал маяться. Мучительная слабость навалилась… Слаб он был давно уж, с месяц, но сегодня какая-то особенная слабость – такая тоска под сердцем, так нехорошо, хоть плачь. Не то чтоб страшно сделалось, а удивительно: такой слабости никогда не было. То казалось, что отнялись ноги… Пошевелит пальцами – нет, шевелятся. То начинала терпнуть левая рука, шевелил ею – вроде ничего. Но какая слабость, господи!..

До полудня он терпел, ждал: может, отпустит, может, оживеет маленько под сердцем – может, покурить захочется или попить. Потом понял: это смерть.

– Мать… А мать! – позвал он старуху свою. – Это… помираю вить я.

– Господь с тобой! – воскликнула старуха. – Кого там выдумываешь-то лежишь?

– Сняла бы как-нибудь меня отсудова. Шибко тяжко. – Старик лежал на печке. – Сними, ради Христа.

– Одна-то я рази сниму. Сходить нешто за Егором?

– Сходи. Он дома ли?

– Даве крутился в ограде… Схожу.

Старуха оделась и вышла, впустив в избу белое морозное облако.

«Зимнее дело – хлопотно помирать-то», – подумал старик.

Что ж, уж ничего и не хочется, ничего и впрок не идёт.

Старик слабо усмехнулся.

– Дай разок курну, – попросил он.

Егор дал. Старик затянулся и закашлялся. Долго кашлял…

– Прохудился весь… Дым-то, однако, в брюхо прошел.

Егор хохотнул коротко.

– А где шибко-то болит? – спросила старуха, глядя на старика жалостливо и почему-то недовольно.

– Везде… Весь. Такая слабость, вроде всю кровь выцедили.

... и курицу не хочет, а вот рюмочку бы выпил. ... но и она не впрок.

– Лучше дай мне полрюмки вина… Может, хоть маленько кровь-то заиграет.

– Не хуже ба…

– Ничо. Может, она хоть маленько заиграет.

Старуха достала из шкафа четвертинку, аккуратно заткнутую пробкой. В четвертинке было чуть больше половины.

– Гляди, не хуже ба…

– Да когда с водки хуже бывает, ты чо! – Старика досада взяла. – Всю жись трясетесь над ей, а не понимаете: водка – это первое лекарство. Сундуки какие-то…

– Хоть счас-то не ерепенься! – тоже с досадой сказала старуха. – «Сундуки»… Одной уж ногой там стоит, а ишо шебаршит кого-то. Не велел доктор волноваться-то.

– Доктор… Они вон и помирать не велят, доктора-то, а люди помирают.

Старуха налила полрюмочки водки, дала старику. Тот хлебнул – и чуть не захлебнулся. Все обратно вылилось. Он долго лежал без движения. Потом с трудом сказал:

– Нет, видно, пей, пока пьется.

И вот прощаются они. Нет громких слов, они тут лишние. Всё просто, ясно и ПРАВДИВО. Ведь именно такая литература и бьёт прямо в душу без промашки, и ты уже готов бросать читать, готов бежать искать старика того, чтоб ну, хоть чем-нибудь ему помочь! ... но в углу уже сидит КОСТЛЯВАЯ.

– Да ты чо уж, помираешь, что ли! Может, ишо оклемаисся.

– Счас – оклемался. Ноги вон стынут… Ох, господи, господи!.. – Старик вздохнул. – Господи… тяжко, прости меня, грешного.

Старуха опять всхлипнула.

– Степан, ты покрепись маленько. Егор-то говорил: «Не думай всякие думы».

– Много он понимает! Он здоровый как бык. Ему скажи: не помирай – он не помрет.

– Ну, тада прости меня, старик, если я в чем виноватая…

– Бог простит, – сказал старик часто слышанную фразу. Ему еще что-то хотелось сказать, что-то очень нужное, но он как-то стал странно смотреть по сторонам, как-то нехорошо забеспокоился… – Агнюша, – с трудом сказал он, – прости меня… я маленько заполошный был… А хлеб-то – рясный-рясный!.. А погляди-ко в углу-то кто? Кто там?

– Где, Степан?

– Да вон!.. – Старик приподнялся на локте, каким-то жутким взглядом смотрел в угол избы – в передний. – Вон же она, – сказал он, – вон… Сидит, гундосая.

Дай Бог и нам спокойствия и твёрдости душевной при встрече с ней.