
Имя Загребельного на обложке книги - для меня, как знак качества. Почти со стопроцентной уверенностью я, еще не открыв ее, знаю, что она не из тех, которые можно читать урывками, ненадолго отвлекаясь от дел, невнимательно, перепрыгивая через строчки. Такая книга требует сосредоточенности, она не позволяет мне сочетать себя с другими, как я делаю почти всегда. И – да, это обязательно будет язык, за который можно продать душу дьяволу! Язык, который, полуприкрыв метафорами, оплетая эпитетами, может даже из пошлой и вульгарной сцены сделать нечто поэтическое. Как здесь:
...починалися танці під баян... і твої пальці, мов пальці баяніста по кнопках, вигравали по гудзиках лифчика під платтям, а тоді рука сповзла по вологій дівочій спині, по звабливому рівчачку на спині вниз, нижче й нижче, по саме нікуди, до найзабороненішого, а їй на на поміч прибувала й друга, і вже могло починатися те, що звалося "носити на руках", ти мав в своїх долонях найсолодший скарб світу, а пальці не вдовольнялися й цим, э грубою пожадливістю тягнулися далі, глибше, безсоромно, паскудно.
Темное густое, как сироп, повествование, рассказ о страсти поглотило, приглушило редкие вкрапления реальной жизни, смены времен, власти, маленькие личные трагедии. Меняются времена, новые люди приходят на смену старым знакомым, история не стоит на месте. Единственное, что остается неизменным – образ женщины с «безсоромним розхилом уст», который возрождается в каждой, кто хоть немного напоминает ту первую, источник этой одержимости, даже несмотря на то, что ее уже наверняка нет в живых. И нет ему покоя, где бы он ни был, что бы он ни делал, потому что настоящая жизнь начинается только рядом с ней, а без нее все пресно и серо. Однако спираль только кажется бесконечной: ее можно оборвать. Усилием воли. Пока не начался новый виток.




























