Юный Владетель сокровищ

Не успел схлынуть восторг по «Избранным дням» Каннингема, как попалась похожая вещица, только куда мутнее и затейливее. Не сказала бы, что это плюс, но что есть, то есть, и оценить этот странный роман негативно рука все равно бы не поднялась – даром, что описать, что это и о чем – дело не из легких.

Юный наследник богатого семейства проводит свое время в заброшенной галерейке, сливаясь с окружающим миром, уносясь мыслями куда-то далеко-далеко. Жизнь для него – игра и познание, но познать самого себя он не способен, да и не пытается. Мальчишка, с интересом прислушивающийся к историям о Владетелях сокровищ, вдруг обнаруживает себя хозяином, взирающим на борьбу циркачей, раскинувших свой шатер неподалеку от него.

А потом корабль взрезает море, и льется проповедь, и слышится голос страха, и неясно, где и когда завершится этот опасный путь. Пробуждение настигает в комнате, где есть две матери, но нет отца, а рядом - слепой мальчик, которому чужие слова открывают цветастый мир. Иронично, что именно слепой сплетет воедино все три истории и изобличит в них детскую игру, разрушит иллюзию, посягнет на авторитет юного Владетеля сокровищ.

Повесть красивая, поэтичная, можно сказать, плавающая – сюжетные обрывки и формы переливаются в ней, что солнечные блики после дождя. Но в ней очень легко заплутать, поэтому воспринимается она тяжеловато, и при всем желании я не могу назвать ее увлекательной. В любом случае сквозь нее придется продираться, потому что где-то наверняка свернешь мыслями не туда.

Но – завораживает, с этим не поспоришь. Как будто где-то в Латинской Америке дали фруктовый коктейль с подмешанным средством, и понеслись видения попутно с тайнами мироздания, завуалированными под тонкую природу бытия и так или иначе направленными на тебя самого.

Любителям невразумительной красоты и философского погружения рекомендуется.

Я ничего не поняла. Это слишком навороченный магический реализм; в юности встретила бы на ура - сейчас хочется чего-нибудь попроще. И со смыслом, который не кроется в чужих личных ассоциациях.

Книга плывёт куда-то вдоль болот, цирка, муравьев, мимо океана - ни цели, ни колеи. Чем я должна наслаждаться? Миазмами болезненного воображения автора? Своими собственными попытками довести картину до некоего полного образа, хоть мало-мальски понятного самой себе? Мне эти игры не интересны.

С трудом продравшись через три ничем не связанные истории этой книги, читатель выясняет, что они вроде как связаны. "Выясняет" - не самый подходящий глагол, ибо на последних страницах мы наблюдаем истеричный инсайт главного героя, слабо представляя, чем вызвана такая реакция. Собственно, все истории такие бредовые, что вряд ли кто-то сомневается в их лихорадочно-галлюциногенной природе. А про незаконнорожденность герой вроде и так знал - так с чего эмоциональный всплеск с трагическими последствиями? Вот, кстати, последствия самый большой вопрос и вызывают. Всё ведь свелось к убийству в итоге? Несколько раз прочитала конец, так и не поняла толком, виноват ли герой в смерти слепого. Но, мне видится, что таки да. И весь текст такой себе сомнительный оправдательный приговор - за разрушенную воздушную (болотную) империю, в состоянии аффекта, не осознавая своих действий, герой убивает.

Вообще-то во второй части есть сценка, которая этот конфликт иллюстрирует. Там мечутся два матроса - один переживает муки совести, другой ловит рыбу мечты - и они плывут параллельным курсом - не дай бог, столкнуться в одном человеке. Только это и был один человек. И он заранее себе вопил во внутреннее ухо:

И продолжал ловить грёзы. И книга также заканчивается, ничем, грубо говоря. Герой совершает действие, но никто не способен понять (и он сам в первую очередь), во-первых, какое именно, во-вторых, зачем, в-третьих, а дальше что? И вот спрашивается, что это такое поэтическое я прочитала?

К красоте слога претензий нет. Поэзия из всех щелей, трещин, оборок и волн. Стихотворные сказки про птичек и лягушек даже понравились, но что они означают, я не поняла. Тяжело читать столь личную прозу, образы которой во мне абсолютно никак не отзываются.

Я видела мальчика с усами из тростникового меда

Пролог. Все это было где-то далеко-далеко отсюда, на другом конце света, там, где даже зимой - лето, где люди говорят на языках, журчащих, словно горные реки, где фразы - просто вспышки образов в речи, где сны и фантазии рождаются настолько плотными, что их можно касаться руками и с упоением перебирать пальцами. Ощущали ли вы когда-нибудь своей посеребренной звездным светом кожей всю эфемерность реальности? А поразительную достоверность сказки трогали ли ваши соленые от морской воды губы или сомкнутые негой веки? Поэзия и лирика намертво спаяны с каждой молекулой бессюжетного воздуха, которым вам предстоит дышать около двухсот страниц. А если дышать вы не сможете, то быстро уйдете под воду, под мутную черную воду Нищенской лужи, где воздуха и вовсе нет, а на дне вас будут ждать лишь безобразные скелеты.

Часть первая. Сначала я вижу мальчика на галерейке. Он просто мальчик, сидящий на полу ветхого строения, самый обыкновенный, как и многие другие. Он не против, что я за ним наблюдаю, он вообще не замечает меня, а, может, просто не подает вида. Мальчик сосредоточенно ощупывает взглядом пол, стены, потолок, однако, истинное зрение его устремляется гораздо дальше мира материального.

Он видит огромный безмолвный дом, застывший в ожидании хозяина, по которому снуют такие же безмолвные слуги, призраки в балахонах, с черными косицами за натруженными спинами. Все вокруг мрачно, уныло, обречено на вечные муки, пепельно-серо, еще не мертво, но уже не живо. Кажется, сама жизнь на время оставила эти места, ушла, исчезла вместе с Владетелями, сгинула или похоронена под водной толщей, на кладбище без крестов. А жить совсем без жизни нельзя, лучом света врывается она в эту полночную тьму вместе с бродячим цирком. Мальчик со своей галерейки видит, как смерть хищной мегерой набрасывается на эти пришлые солнечные ростки, убивает, сводит с ума, ожесточает, расставляет капканы, ослепляет, калечит, изгоняет из своего мира. Потом, когда циркачи уйдут, кто-то из старых рыбаков проскользнет бесплотным миражом да затеплит лампаду во славу Злого Разбойника, слабая рука, проворная только в починке сетей, ударит в большой золотой немой колокол, всасывающий в себя последние звуки жизни этого пограничного мира. Другой рыбак вспомнит Коршуна, убийцу отражений, женившегося на воздушном змее, созданном из прутиков и девичьей тени. Когда последний из рода Владетелей проскачет на коне, моргнет и откинет кудри со лба, безбородые слуги все также будут ждать остальных хозяев, одетых в черное. И дальше здесь все пойдет своим чередом, по замкнутому кругу. Мальчик это знает, а вслед за ним и я.

Все это было там, прямо на галерейке. Наяву или в воображении - его, моем, уже и не разберешь - на островке между жизнью и смертью одна картинка сменяла другую. Потом все ушли, не осталось никого и ничего - ни мальчика, ни меня, ни самой галерейки.

Часть вторая. Я просто сплю и вижу сон. Я плыву вместе с ними, покачиваясь на волнах к берегу, которого не существует, слушаю шелест их мягких губ и лунную тишину, ищу то недостижимое, чего нет, то, что едва мелькнув вдали, тут же исчезает. Без звуков, запахов, животных и растений. Корабль-призрак, смерть, ночь и мертвецы вокруг меня, не страшно. Я точно знаю, здесь иллюзорно абсолютно все. И лотерея душ, и корабли, и море, и пальцы наживки, и смеющиеся голубые глаза, прикрытые раковиной руки. Я в Зазеркалье, где первична форма, а содержания, возможно, нет совсем. Но даже самый вязкий и бесцветный сон имеет свойство кончаться. Под вопли, крики, стоны - и каждый воет и бормочет о своем - выныриваю из тумана духов.

Доплыли ли? Не ведаю, не знаю.

Часть третья. И снова мальчик, даже два. Один из них - сын двух матерей. В сердце - тревога, в ушах - сказки. Но я держу за руку другого, ему моя рука нужнее.

Здесь кончаются видения, и начинается жизнь, суровая и странная, похожая на видение, жизнь, проходящая в комнатах без окон. Все просто и сложно одновременно. Все понятно, только нет ни одного ответа на вопросы, которые давно сформированы, нет подтверждения ни одной догадке, повисшей в воздухе. Закончив, можно немедленно вернуться в начало и пройти все круги заново, правда, вряд ли от этого изменится соотношение магического и реального.

Эпилог. Я на сияющем ромашками поле, наверное, впервые после ста лет одиночества. По нему можно гулять и любоваться, не торопясь, впитывать красоту и чистый небесный свет всеми органами чувств, раскинуть руки, обнимая горизонт, или легко касаться нежных лепестков глазами. А можно махать косой или вообще – с бульдозером. Ведь этому даже название какое-то есть…

Я не люблю такие книги, где мало понятно, что вообще происходит, кто эти фигурирующие герои, какая у них цель, какие у них характеры. Скучно, нудно, не интересно, глаза закрываются. Лучше прочитать 1500 стр. "Повесть о Гэндзи", чем 200 стр. "Юный Владетель сокровищ". Но это все дело вкуса, ведь кто-то в этом находит что-то интересное.
О чем это произведение? О мечте, вроде бы, но уж очень завуалировано и я так и не поняла, а в чем суть мечты. Что хотел мечтатель. Приключений? Исчезнуть? Компанию? Чтобы это понять, мне пришлось бы еще раз все прочитать, чтобы сопоставить три истории, которые рассказываются в книге, но у меня совсем нет такого желания.
В первой истории рассказывается о некой галереи пристроенной к дому, о которой все забывают, и в которой находится некий Юный Владетель сокровищ. Кто он такой, какими сокровищами он владеет - не понятно. Жители дома не умираю, а исчезают. Кто такие, куда исчезают - не понятно. Владетель периодически с кем-то встречается, то с циркачами, то с каким-то рыбаком. Кстати, Писпис из циркачей забавный был. Потом и сам Владетель исчезает.
Вторая история о каких-то людях, которые сами не знаю кто они таки, куда они плывут, откуда они плывут, какая их цель, но постоянно высматривают какую-то лодку. Зачем они ее высматривают - не понятно.
В третьей истории фигурирует какой-то ребенок, о котором тоже ничего неизвестно, у которого две мамы, одну он называет сестрой, а вторую мамой. Еще есть садовник, у которого слепой ребенок.
Казалось бы, все эти истории совершенно друг с другом не связаны. Но стоило слепому ребенку рассказать услышанное, как все друг с другом связывается. Но чтобы полностью понять все связи и для чего все это, чтобы проникнуться книгой, надо внимательней читать.
Были интересные моменты: про цирк, про птички, идея про отрубленную руку, слепого мальчика жалко. Но мне нравится, когда в конце все становится предельно ясно, даже если изначально было ничего не понятно.

Очень многогранная, но в то же время непонятная, невероятно странная книга. Сначала я подумал, что это что-то наподобие прозы Бротигана, где фантазия перемежается с реальностью. Потом я отказался от этой концепции и смотрел на книгу как на чей-то сон, куда я смог попасть неведомым образом. Потому что действительно, все было словно во сне - непонятные действия, которые, по идее, должны быть логическими и выверенными, но на деле сменяют друг друга в случайном последовательности, обрисовывая все новые сюжетные линии и вконец запутывая наблюдателя. Первая часть закончилась так же непонятно, как и началась.

Во второй части все оказалось еще страннее - люди плывут непонятно откуда и непонятно куда во главе с Настоятелем. Они пытаются найти в бесконечности какой-то парусник, но сами не знают, что именно ищут. Их монологи - словно обрывки чьих-то мыслей, они не предназначены для чьего-либо понимания, скорее это - крик души. Они исчезают в ночи, безвестные и таинственные.

В третьей части все кажется более-менее реалистичным, разве что главный герой живет с двумя женщинами и не знает, кто из них ему мать, а кто - сестра. Но потом повествование прерывается на коротенькие стихотворные истории про птичек, и в каждой истории заложена своя мораль (эти мини-притчи читать оказалось легче всего). В целом же третья часть повествует о мальчике и его слепом друге, которые пытаются разобраться в окружающем их мире. Правда, под конец выясняется, что все три части связаны между собой, но происходит это так внезапно, и так мало дается объяснений, что приходится воспринимать это как еще один сон.

Поэтому я нахожусь в затруднении, как оценить эту книгу. Она, безусловно, очень поэтична и в ней проявляется этот самый магический реализм, но в то же время она показалась мне какой-то невнятной. Картинки словно встают перед моим внутренним взором и исчезают прежде, чем я успеваю что-либо понять. И, даже вернувшись в начало, я так и не смогу ничего понять. Что же это все-таки было? Чьи-то мечтания во сне и наяву?

Знаете, как бывает на море: вынырнул, а тебя сразу накрыло волной, ты снова ушёл вниз, при этом наглотался солёной воды и подумал, только бы не захлебнуться и добраться до берега, снова вынырнул, успел жадно глотнуть воздуха и тут прилетела новая волна. И так несколько раз подряд. Схожее ощущение вызвал “Юный Владетель”. Хотелось побыстрее освободиться, выбраться, почувствовать близость берега и дно под ногами, но никак не получалось. Фантазия и реальность попеременно, волна за волной настигали, пытаясь утопить. Только вникнешь в историю, кое-как объяснишь себе то или иное действо, и на тебе — очередной подвох.

Абсолютно всё от начала до конца казалось странным: вроде есть сюжет и герои, вроде написано (переведено) очень красиво, даже певуче, вроде есть желание проникнуть в самую суть (ну или хоть немного к ней подступиться), но читать невероятно сложно — мешает четкое осознание того, насколько история не вяжется со здравым смыслом. И практически до последних страниц ты постоянно гадаешь, сон ли это, детское воображение, воспоминания, горячка, предсмертная агония или что-то еще, потому что реальностью в прямом смысле это быть не может.

Структурно в повести три части, которые охватывают неожиданно много событий и сюжетов: помимо основных линий здесь есть притчево-сказочные вкрапления. При этом у каждой части, сказки и притчи свой “голос”. Когда читаешь повесть в первый раз, то найти хоть какую-то связь всех этих сюжетов довольно сложно. Ко мне, во всяком случае, своего рода прозрение пришло лишь на последних страницах, после того, как уже практически прямым текстом устами одного из героев было рассказано, что происходит, но и тогда далеко не все детали встали на свои места. И здесь важно смириться с простым фактом — восприятие и фантазию ребенка невозможно уложить в коробку с надписью “Логика”. К примеру, как быть, когда на вопрос — что ел, ребёнок отвечает — запеканку с шерстью? Очевидно ведь, что в его мире “шерсть” значит совсем не то, что в вашем. Так вот в “Юном Владетеле” шерсти столько, что мотать ее в клубки не перемотать. И как знать, может, все эти сказки-притчи действительно сказки-притчи, а может — это еще один уровень реальности, которую ребенок по своим причинам облачил в сказочную форму. И вообще ребенок никогда не будет надёжным рассказчиком. Ему бы поиграть. Он на каждом шагу “дополняет” свою реальность только ему одному понятными деталями. Поэтому весь текст — игра: игра в слова, в образы, в иносказания, в воображение, в фантазию и так до бесконечности. Ребёнок не устанет и не перестанет играть. Но вот вопрос — почему после игр этого ребенка у меня осталось неприятное послевкусие. Почему в этой малюсенькой истории так много черного цвета и траурного настроения, почему такое количество мертвецов и увечных, почему столько слёз и страданий? И почему я уже неделю не перестаю всё время мыслями к ней возвращаться? А еще интересно, это на самом деле так или это мое подсознание зацепилось только за самые мрачные образы? Вот вроде вынырнула, сижу на берегу, прихожу в себя, восстанавливаю дыхание, но уже снова хочется обратно в воду, чтобы понять до конца и, возможно, выйти с другими эмоциями...

Очень не понравилось. Потому что бред, если честно. Если "Сеньор Президент", прочитанный мною ранее, был всё-таки некой сатирой и оправдывал рвано-комический стиль повествования, то вроде как философский "Юный Владетель сокровищ" вообще не читается, кажется не более чем набором слов, случайно совпавшим так, что вышли полусвязанные между собой фразы. Да, конечно, я понимаю, это книга о воображении мальчика,и всё происходящее в той или иной мере - фантазии, и они потому и должны быть рваными, но...не писать же об этом так, чтобы было совершенно невозможно толком это прочесть и понять. 2/10.

Как дивный сон, как странное виденье...
Юный Владетель сокровищ познаёт мир и Истрию его предшественников, познаёт мир, знакомится с циркачами. Но весь его мир заключён в заброшенной галерейке.
Вокруг происходит множество событий, но кажется мир застыл вокруг, притворившись театральными декорациями.
Пока для одного отдельно взятого мальчика мир застыл, для других он наполнен событиями. Тут происходят странные и страшные вещи. И стоит только выйти из мира заброшенной галерейки и можно столкнуться с реальностью. Правда границы реальности и видения, сна на яву весьма размыты.
Тут страх переплетается с детскими сказками. Тут проза полна поэзии. Тут у ребёнка нет отца, но есть две матери.
Как и в любой другой сказке тут необходимо куда-то двигаться и что-то искать. И плави себе по течению в попытках разобрать где тут начало одной истории, а где конец другой...
Но мораль вы поймёте без проблем.
Научиться перепрыгивать с события к событию дело непростое, разобраться в обрывках фраз, кусочках чьих-то мыслей, диалогов тоже искусство. Но нужно дождаться появления слепого мальчика, который все расставит по местам.
Латинская Америка - место, где философские мысли застряли на границе реальности и вымысла, между прозой и лирикой, на грани сна и яви.

Нобелевский лауреат, наследник и популяризатор культурных традиций майя, Мигель Анхель Астуриас, без сомнения, является одним из ярчайших писателей не только Гватемалы, но и всей Латинской Америки, при этом «Юный Владетель сокровищ» — произведение поистине исключительное даже по меркам автора. И, как бы странно ни прозвучали мои слова, это и хорошо, и плохо.

Плохо в том смысле, что эта уникальная по форме и содержанию повесть не слишком подходит для знакомства с творчеством писателя, в особенности я бы не стала рекомендовать её любителям классического магического реализма. Даже тем, кто осилил бразильского «Макунаиму» и теперь уверен, что в этой жизни (а точнее, в латиноамериканской литературе) «видел всё», я бы тоже советовала подходить к этой книге с осторожностью.

Потому что она… не про магический реализм, она — про безграничное воображение и чудеса, которые может подарить только мечта. Если вы, как и я, в главном герое узнаете себя в детстве, вспомните, как, будучи ребёнком, тоже единолично владели своей «галерейкой», полной настоящих сокровищ, и плыли к неизведанной цели по бушующему морю фантазии, — тогда мощная проза Астуриаса опьянит вас, как стакан крепкого агуардьенте, и напоминающие фантасмагорию видения одно за другим бабочками дыма вырвутся из огненного клубка воображения… Если же нет — что ж… как бы при чтении вашему мозгу не зажариться заживо, как мухам в горячем полуденном воздухе.

Форма этого самобытного произведения полностью подчинена содержанию: трёхчастная структура помогает отделить необычное восприятие реальности (первая часть) от чистой фантазии (вторая часть) и ретроспективного анализа происходящего (третья часть, заключительная).

Так же, как реальность удивительным образом преображается в восприятии мальчика, язык первой части то и дело преломляется в самых затейливых метафорах и сравнениях. Всё это больше похоже на поэму в прозе (при этом не стоит забывать, что мы читаем произведение в переводе), и единственное произведение, что приходит на ум в качестве пусть очень отдалённого, но всё же сравнения, — это «Муравьиный бог: реквием» Саши Николаенко.

Вторая часть — одновременно и игра, и метафора — тоже выдержана в особой тональности и отчасти напоминает древнегреческий хор, раскрывающий смысл трагедии и душевные переживания героя.

Если не считать влюченные в третью часть традиционные и авторские сказки (и скрытые отсылки к другим произведениям Астуриаса), то она написана самым «простым», если так можно выразиться, языком и фактически содержит краткий пересказ событий первой части. Хотя и здесь мы снова сталкиваемся с «грезами наяву» — ведь сам фокальный персонаж остался прежним даже несмотря на попытки «внешнего мира» покуситься на его нарративную идентичность, т.е. на воображаемый и в чём-то мифологизированный образ себя и своего прошлого, — кстати, примечательно, что человеком, «открывающим» главному герою глаза на реальное положение дел, выступает слепой (мне даже вспомнилась фраза из любимого артхаусного фильма по сценарию Ким Ки Дука: «Ты что, не можешь отличить реальность от кино?»).

Не знаю, можно ли считать финал открытым. Мне кажется, автор и так достаточно прозрачно объясняет происходящее, в том числе прямую связь между разными частями произведения.

В общем, «Юный Владетель сокровищ» представляется мне очередным «экзотическим блюдом на любителя» — с насыщенным вкусом, но способным затуманить голову и спровоцировать галлюцинации… Лично я отведала с удовольствием и хочу при случае перечитать всё творчество Астуриаса, однако «нормальным людям» для знакомства с прозой автора советую всё же начать с чего-нибудь другого.