Печальный детектив. Повести, рассказы

В настоящем издании вниманию читателей представлены не столь широко известные, как его большая проза, автобиографические повести Виктора Петровича Астафьева — мастера советской литературы, к чьей судьбе и наследию у меня особое отношение. Жизнь у него была не из простых: безумно тоскуя по своей ласковой матери, утонувшей во время поездки к осуждённому «за вредительство» мужу, вместе со своим альтер эго Илькой — лирическим героем «Перевала» — от беспутного отца и своенравной мачехи бежит он в артель сплавщиков леса, вместе с которыми переживает не одно опасное приключение, твёрдо решив во что бы то ни стало добраться до любящей и понимающей его бабушки.

В «Звездопаде», после тяжёлой контузии, ему доведётся пережить трогательную, но трагичную историю любви в серых госпитальных стенах, чудом уцелевших среди руин разрушенного города, а в центральной повести «Где-то гремит война» — навестить овдовевшую тётку, саму не свою от горя и отчаяния, чтобы выяснить, что на самом деле муженёк её жив-здоров: прислав жене поддельную похоронку, он удобно пристроился шофёром у важного генерала и завёл себе новую семью, но возмездие за столь подлое предательство настигнет и его…

Столь же автобиографичны и до слёз ностальгичны по ушедшему детству и родным людям «Последний поклон» и «Ода русскому огороду». В ряду этих повестей выделяется «Стародуб» — мрачная, завораживающая история из жизни сибирских старообрядцев, — о суровом, но справедливом законе тайги, жестоко карающей алчного человека, возомнившего себя хозяином лесных сокровищ. Как и прочитанный несколько лет назад роман «Прокляты и убиты», данный сборник оставил по себе сильные эмоции и глубокие впечатления. С творчеством Виктора Петровича, конечно же, не прощаюсь: ждёт своего часа на книжных полках астафьевская «Царь-рыба» и его биография в серии «ЖЗЛ», написанная журналистом Юрием Ростовцевым.

Хромой милиционер на пенсии, подверженный приступам бешенства, пишет книгу и размышляет по поводу своей карьеры и мира вокруг.
Крепкая повесть, с мощной, давящей атмосферой, но уж очень страдающая из-за отсутствия стройного сюжета. Ждешь, когда же Астафьев включит вторую и третью скорость, а он бесконечно выписывает персонажей, выписывает прекрасно, но только история от этого не только не движется, но и наоборот, тонет как в болоте, в этих постоянных сюжетных ответвлениях про второстепенных граждан, а герой не может даже дать в рыло гопнику, не отрефлексировав про себя о вечном в формате внутреннего монолога, и это нескончаемые хождения кругами с нытьём утомляет, хотя спившаяся, воняющая тетка из канавы в качестве абсолютного и непобедимого зла - концепция сильная.

Решил пройти вдоль творчества Виктора Астафьева и потому взялся за перечитывание некоторых его произведений. Тем более, что с предыдущего прочтения времени прошло уже немало и многое успело подзабыться-подвыветриться.

Дальше...

Насколько можно понять из контекста, это зима 1941-42 гг (в одном из разговоров упоминается о том, что наши под Москвой дали немцам прикурить каким-то огнём — надо полагать, «катюша» имелась ввиду). Холодная и голодная первая военная зима. А сибирская зима и того паче редко бывает «тёплой». И молодой семнадцатилетний паренёк-ФЗОшник отправляется по зову своей тётки в родную деревню. Путь неблизкий для пешего паренька, часть дороги проходит едва ли не по бездорожью, а тут ещё запуржило-заметелило — не пропасть бы ненароком, а то ведь пальтишко на «рыбьем меху» да ботиночки не слишком пригодны для сибирской зимы.

И вот по ходу своего студёного пути паренёк вспоминает разные разности из своей пока что ещё немудрёной жизни, симпатии и ФЗОшное бытие. Эти мелкие детали пацанской полуказарменной жизни много о чём говорят читателю из наших поздних времён, а когда повествование переходит в другие, уже не путевые встречи и разговоры, в домашние семейные беды и хлопоты, то и вовсе начинаешь чувствовать себя сидящим за одним столом с нашим героем и его племяшками, слушающим нехитрый горестный рассказ тётки Августы, а потом идущим на вынужденную охоту со стареньким ружьишком и вымещающим всю злобу на обстоятельства на старом диком козле…

А где-то далеко-далеко гремит война, и люди убивают друг друга, и нашему пареньку вскорости предстоит отправиться туда, в эту гремящую кутерьму смертоубийства…

Повесть слушал в исполнении Дмитрия Назарова (да-да, того самого) — отличная начитка и великолепно дополненный разными мелодиями и шумами звукоряд, и возникает такое мощное ощущение русскости и своей причастности к этой русскости, что понимаешь, что только такой мастер русского слова как Виктор Астафьев и мог написать книги такой проникновенности и силы воздействия. И не понимаешь, как после чтения таких книг можно перестать быть русским — как это сделали некоторые… Но это уже совсем другая, непростая и болезненная тема...

Написанная в самом конце советского периода существования — т. е. в те самые времена, которые принято именовать застоем и которые сменились резким и решительным поворотом к трезвости всего населения, а также плюрализму мнений, демократизации и гласности, ну и ко всему прочему, что поставило точку вообще в существовании СССР — книга наполнена мучительными раздумьями и размышлениями автора и его героя отставного милиционера, инспектора угро Сошнина о самой сути жизни, об осмысленности её и о причудах судьбы, о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, о браке и любви, но более всего о том пагубном пороке, который именуется пьянством. И о той загадочной и труднообъяснимой русской душе, велениями которой русские люди всегда истово жалели убивцев и насильников, арестантов всех мастей и прочих сидельцев и «страдальцев». И поскольку сам Сошнин находился в самой гуще народной жизни и в силу служебного долга и положения имел дело как раз с этими самыми маргиналами, а заодно и с проявлениями этой зачастую неадекватной русской жалости, то в течение всей книги он вспоминает разные эпизоды, связанные с этими моментами.

Дальше...

В результате мы имеем дело не только с ярко прописанными эпизодами криминально-детективного содержания, но ещё и глубокое социально-психологическое и немного философское рассуждение — так сказать, смешение художественной остросюжетной литературы и публицистики на острые злободневные темы. Поскольку литературного мастерства Виктору Астафьеву не занимать (сам кому угодно мастер-классы даст), то книга читается (в моём случае — слушается) очень легко и с интересом, с эмоциональной реакцией на содержание, с ощущением сопричастности и к судьбам отдельных персонажей повести, и к нашей всеобщей единой русской судьбе.

И к великому сожалению всё то, о чём горестно размышлял и писал Виктор Астафьев, никуда не делось, не истрепалось и не ушло в забвение за прошедшую треть столетия — пьём и безобразим, куражимся и насильничаем, пинаем слабого, да ещё и в соцсети свои «геройства» теперь горделиво выкладываем...

Рассказ я выбирала исключительно по аннотации. А она, в свою очередь, обещала историю собаки из породы северных лаек. Однако в очередной раз убеждаюсь, что аннотации порой весьма не точны. Нет, собака здесь есть, но мне её было мало.

Рассказчик приезжает в Заполярье, чтобы перевести бабушку. Там он встречает своего брата Колю, которого не видел много лет, поскольку в 17 лет ушел из дома,  чтобы не обременять отца и мачеху. Он отправляется к ним в гости. У Кольки есть собака по кличке Бойе, что в переводе с эвенкийского означает друг. Пес вполне оправдывает своё имя. Бойе - друг, помощник, добытчик, спаситель Кольки и его семьи. Только вот рассказано о нём мало, хотя Бойе сыграл важную роль в жизни Коли. Большая часть рассказа посвящена Кольке. Тяжелая жизнь была у пацана, слишком рано пришлось ему поврослеть, много плохого было в его жизни. Я переживала, что рассказ закончится трагически, уж всё к этому шло, но Бойе всё же спас ситуцию.

Я думала, что рассказ будет всецело посвящен Бойе, но мои ожидания в очередной раз не оправдались. Наверное только в этом моя претензия к рассказу, все остальное отлично.

В. Астафьев "Где-то гремит война".
Читать-не перечитать каждому "Последний поклон" Виктора Астафьева. Рассказы, повести, создающие эту грандиозную эпопею, вечны по темам: нравственность, добро и зло, война и люди, их судьбы, природа...
"Я всегда думал, что война-это бой, стрельба, рукопашная, там, где-то далеко-далеко. А она вон как-везде и всюду, по всей земле, всех в борьбу, как в водоворот, ко всякому свои обликом...",- а оказалось...Глазами подростка, раз-и кинутому в годы войны туда, где её нет (ФЗО, деревня), но за пределами идёт.
Не просто война, а та, когда "скорбь какая-то невыносимая-нет мужиков, стало быть, и лошадей нету, не звенят пилы, не стучат колуны по дворам, не слышно весёлых привычных материков, но дымятся трубы, село живёт наперекор лихому времени".
Герой честен перед всем миром- это же воспоминание. Говорит о том, что зримо легло в душу в те страшные годы. "Я не хочу умирать. Мне 17 лет. Только ещё 17. Я ещё не окончил фэзэо, ещё никакой пользы людям не сделал, той пользы, ради которой родила меня мать и растили меня, сироту, люди, отрывая от себя последний кусок хлеба. Я и любил-то всего ещё одну девчонку в третьем классе, и не успел ей сказать о своей любви". В 17 лет не каждый без войны будет думать о пользе Родине. А во время лихолетья вмиг задумаешься об этом. Только тут и понимаешь, как коротка человеческая жизнь. Герой по письмам с фронта, из газет понимает: смерть-то близка. Дети мгновенно становятся взрослыми.
"Мне ещё нужно выбраться отсюда, побывать на фронте, и тогда уж я точнее смогу ответить на вопрос, что такое хорошо и что такое плохо",- не слова ребёнка, а уже молодого мужчины, понявшего, что в стороне от военных действий находиться невозможно. В сознании героя нет слов о трусости, будто это понятие не существует.
Став учащимся ФЗО, он попал "...в группу самых могутных парней и не допустили в неё девчонок". В ускоренном порядке все парни учили и учили "правила технической эксплуатации, железнодорожной сигнализации, грузоподъемность вагонов, паровозов и т.п", чтобы встать вместо тех железнодорожников, кого забрали на фронт. Поезда в годы Великой Отечественной войны стали спасением для миллионов людей.
Эвакуированные, сплошные эвакуированные кругом- образ войны. "Втиснутые в далёкий сибирский город,...сбитые с нормальной жизненной колеи, нервные, напуганные, полураздетые, стиснув зубы, преодолевают военную напасть, ставят заводы, куют, точат, пилят, водят составы...". На станции "буфет брали штурмом", чтобы наесться галушек. Они-то-одно название: "Круто посоленное клейкое варево из ржаной муки выпивалось через край, и дно глиняных мисок вылизывалось языками до блеска".
Выделялись "работники пищеблока". Их лица "хранили спесь и надменность". "Так чёрен, будто дёготь". У тётки Августы герой достал "чугунок с похлёбкой, забеленной молоком",- Астафьев одним словом показал, что с начала войны еды не хватает.
Как исстрадались люди, намаялись! Мгновенно оказались в нечеловеческих ранее условиях. Их жизнью-то не назовёшь. "Ах, пальто ты, пальто! В вагоне, может, и хорошо в тебе, но здесь не шибко. Велико ты мне, и поддувает всюду. Колом стоишь, деревянное сделалось". "...штаны тонки. Варежки коротки. Шапка мала". Астафьев вспоминает постановления: бойцы с фронта не имели права упомянуть места локации, даже намёка делать. Но Санька, друг детства, догадался, как семье передать, где находится: "О местности, где я нахожусь, написать не могу, хотя вы просите, потому что военная тайна. А чем тятя бадоги колет?"-говорит. Помогли дяде Левонтию, отцу Саньки, объяснили, что Клин зашифровал Санька в послании.
Нет подробнейших картин жизни в деревнях без мужских рук. Достаточно понять ужас происходящего через слова, жесты Августы да фраз героя, проникнутых состраданием ко всем женщинам: "..на женскую долю падут такие тяжести, какие только нашим русским бабам и посильны". Встали за плуг, рубили лес, таскали брёвна, а ещё ухаживали за скотом, оберегая его от падежа. При этом надо было оставаться хозяйкой в доме: растить детей, свой огород, готовить еду, ухаживать за стариками и младенцами... Измаялись женщины, исстрадались. Бабушка Катерина Петровна, чтобы хоть как-то добыть еду, ходила к своим же "выглядывать куски за чьим-то столом".
Августа, тётка героя, из тех баб, что осталась одна с детьми, когда муж воюет. Вызвала племянника из ФЗО, чтобы "выреветься, напричитаться". Он, 17-летний парень, понимает это, поэтому слушает её, "терпит и ждёт", давая ей время. Криком исходит женщина от накопленных бед, усталости. Узнав, что мужа, "Тимофея Грамова не убили на войне, он подделал похоронную, спрятался от семьи, предал её", всю ярость на него выпустит после.
Читая, вспоминала великую тетралогию Фёдора Абрамова "Пряслины". Он, Астафьев, Распутин и ряд других авторов достоверно описали нечеловеческую жизнь русской деревни в период войны. Мудрейше Виктор Астафьев озаглавил повесть "Где-то гремит война". Нет залпов, бомбёжек, ранений в деревнях, но есть пот и боль женщин, детей, вставших за плуг, голод и смерти. А ещё есть понимание, что без труда деревенских жителей страна не выстоит. Бабы, старики и дети кормят огромную страну, дают лес. Что давало им силы? Вера в победу, в свой великий советский народ. Страх? Как у всех...
Не понаслышке зная жизнь в деревне, Астафьев создаёт произведение, которые словесно "окунают" в жизнь там: диалогизмы, просторечия- язык работает на это. Августа "совсем усохшая", герой в пути "весь познобился". Августа "задрёмывала" вместе с дочкой. Часто слова будто круглые, добрые, но такие непривычные: "заголила пухлую заднюшку", "Затопотили по шатким половицам". Бабушки нет дома, а увидела бы внука, "приохалась бы". Усечённые слова в деревнях не редки: "В глуби горницы...". Слова часто непонятны, лишь словари помогут с лексическим значением: "убрала пайку в посудник". "Беда ведь в одиночку не ходит. Одну не успеешь впустить, другая в ставни буцкает...", "Либо голова в кустах, либо грудь в крестах",-пестрит речь жителей пословицами.
Вырванная история героя из событий войны вызывает желание читать, узнавать дальше о стойкости русской деревни в те страшные годы.
Спасибо, что читаете.
#мысли #пишу #мюсли #литература #слово

Читая книгу, невольно удивляешься, сколько испытаний дал прошлый век людям. Революция, коллективизация-раскулачивание, голод, война, стройка, разруха.
Сколько тяжелых и горестных моментов выпало на жизнь сибирского мальчика Витьки, который вырос и стал превосходным писателем, чтобы в своих произведениях увековечить память о тех, кто оберегал, любил и мучил, испытывал.
Разные сюжеты, разные персонажи, которые учат жизни главного героя и теперь нас - читателей. Очень интересные описания, пейзажи, которые воссоздает автор написаны с огромной заразительной любовью. Некоторые рассказы стали хрестоматийными и их проходят в школе, но оценить по-настоящему ту любовь, душевность, открытость, наверно, в подростковом возрасте сложно. Поэтому обязательно нужно вернуться даже к детскому "Коню с розовой гривой", чтобы понять.
Книга - потрясающая. Спасибо Виктору Петровичу.
P.S. очень захотелось побывать на Енисее и посетить уже родную деревню Овсянку, хотя раньше для меня Сибирь, тайга не представляли никакого интереса.

Размышления экс-оперативника 42-летнего Леонида Сошникова о жизни, о природе преступлений, о том, что является причиной безответственности, пьянства, хулиганства. Почти все – да, это правда, но как-то чересчур зацикленно на чернухе, как будто главный герой ничего нормального и доброго в жизни не видел – только какие-то урки "откинувшиеся" пьют гуталин и в забытых богом деревнях старух насилуют. Представляется, что все это – исключительно мысли самого автора, человека заслуженного, видимо наболело к 60+, вот и излагает о том, как все плохо. Даже скозь строчки чувствуется – писал человек обозленный, не спорю, это полезно для обсуждения, но «добром» от текста не пахнет. Если загрузить это в какой-нибудь искусственный интеллект и спросить «А что делать-то с этим?», вероятно он ответит «Да взорвать все к херям, все тут мудаки».
По стилю – даже скорее публицистика, нежели какая-то история. Язык очень простецкий, даже корявый, странно, что все это вышло из-под пера неоднократного лауреата разнообразных государственных и ленинских премий СССР именно за достижения в литературе. Ну да, исключительно за «идейную составляющую» давали, было и такое.

Несмотря на гипертрофированную тотальную безнадегу, печаль, хтонь и депрессию, книга весьма хороша. Во-первых, она отлично написана, во-вторых в конце главный герой не умирает, в-третьих она настраивает на этакий меланхоличный уют, особенно после прочтения. В конце герой анализирует этот непростой (русский) мир и своё место в нём и выдаёт, что называется "базу". Мысли местами достоевщина, в хорошем смысле. Не жалею, что прочитал. У книги хорошее послевкусие. Четыре с плюсом, но ставлю пять, что уж там.