Джанки. Письма Яхе. Гомосек

Не ты решаешь стать ли тебе наркоманом. Однажды просыпаешься, и на тебе - ломка, готово, парень, приехали

В ней явно чувствовалось нечто беспозвоночное, глубоководно– морское, охваченное давящей липкой средой, сквозь которую на тебя взирают холодные рыбьи глаза. И вот ты сидишь и пялишься в эти глаза, мерцающие тусклыми огоньками в бесформенной массе протоплазмы, мерно качающейся над морским дном в кромешной темноте.

Когда тебя ломает, музыка – знатное средство облегчения.

«Лицо, которое стареет, но не взрослеет».

Никак не могу понять, почему люди, утверждающие, что трава провоцирует преступления, абсолютно непоследовательны и не требуют запрещения алкоголя. Ежедневно пьяными совершается множество преступлений, причём в трезвом виде им и в голову не придёт осуществить нечто подобное.

<...> Очевидно, каждодневное наблюдение толпы мнимых больных придавало ему ощущение собственной значимости. Я полагаю, он достиг того уровня, когда явления внешнего мира предстают перед тобой в полном соответствии с твоими эстетическими запросами, так что выглядывая в приемную, вместо сборища жалких торчков, пришедших раскрутить его на рецепт, видел довольно известных и обеспеченных клиентов, одетых в соответствии со стандартами высшего общества начала века.

Масса чепухи была написана о мнимых изменениях, которым подвергаются люди, как только садятся на наркоту. Ни с того ни с сего наркоман смотрит на себя в зеркало и не узнает. Настоящие изменения трудно точно определить – они не застывают в зеркальном отражении. Дело в том, что как только начинает прогрессировать привыкание, наркоман вступает в «мертвую зону». Он вообще не осознает, что сел.

Опиаты могли бы стать незаменимым, верным средством для лечения алкоголиков.

«У меня же совести нет, и не было», – мог заявить он с полным на то правом, и хихикнув, добавить: «Я ведь законченный подонок».

— Если бы пузырьки могли хоть кого-нибудь прикончить, в живых не осталось бы ни одного джанки.

<...> Осознав, что солдатская лямка в скором времени станет удавкой, я незамедлительно отмазался, вытащив на свет божий древнее заключение родной психушки.

Мои ранние детские воспоминания окрашены страхом ночных кошмаров. Я боялся остаться один, боялся темноты, боялся идти спать – и всё это из-за видений, в которых сверхъестественный ужас всегда граничил с реальностью. Я боялся, что в один прекрасный день мой сон не кончится, даже когда я проснусь.

В глубокой печали нет места сентиментальности. Она окончательна, как и сами горы, как констатация факта. Она просто есть. Осознав это, ты утрачиваешь способность жаловаться.

Приступив к ежедневному употреблению джанка, часто по несколько раз, я перестал пить и шляться по ночам. Когда сидишь на опиатах, то не пьёшь. По всей видимости, тело, в клетках которого остаётся много джанка, не переваривает алкоголь. Спиртное остаётся в желудке, медленно вызывая тошноту, заторможенность, головокружения и никаких тебе приходов, просто хреново.

<...> Рожи тупые, руки в карманах, старо как мир или, на худой конец, как балет.

Для человека, который на каждом шагу возводит для себя преграды, нет иного пути, кроме постепенной деградации.

«Почему человек становится наркоманом? Обычно он не рассчитывает, что станет им».

Один из самых распостраненных вопросов: «Почему человек становится наркоманом?» Ответ предельно прост – обычно он не рассчитывает, что станет им.