Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине

Звонит колокольчик у Камбуза.
С железными солдатскими жбанами идут и бегут к бараку-кухне офицеры, матросы, дамы и дети; каждый спешит в очередь получить ужин для семьи. Черпак на длинной ручке – мерка супа на одного человека, борщ, бобы или вареное мясо и паек хлеба из кукурузной муки, да кипяток для заварки чая.
Все разошлись по баракам, зажглись керосиновые лампы, семья собралась вокруг стола. Тихо в Сфаяте. Ужинают.
Не долог ужин беженца. Поел. Сыт. И слава Богу! Наступает вечер тихий, теплый. Полная луна освещает белые домики Сфаята голубым серебром и кладет фиолетовые тени на дорожки; оливы, кактусы и алоэ кладут свои узоры на белое шоссе.

Медленно, но верно таял Морской Корпус в своем личном составе.
Кончающее воспитанники уезжали во Францию на заработки, за ними уезжали и воспитавшие их офицеры и преподаватели. Редел штат служащих.
Драгоценная чаша с дорогим напитком медленно испаряла живительную влагу и уже виднелось, просвечивая, ее золотое дно. Наконец последняя капля была испита И жизни Морского Корпуса в Африке приходил конец, «сказка, где был Русский дух и Русью пахло» кончалась, наступало пробуждение после пятилетнего сна, в котором грезилась еще Россия. Умирало маленькое русское княжество «Джебель-Кебир-Сфаятское» и 5-го мая 1925 года, по требованию французских властей, была объявлена ликвидация Морского Корпуса. И с этого дня с лица высокой Кебирской горы сползал он медленной поступью, пока не сошел весь; и на месте живой и плодотворной жизни остался снова пустой ненаселенный «лагерь Сфаят» с белыми бараками и красной черепичной крышей.

Около месяца простояли мы в Бизерте под желтым флагом, наконец нас узнали, оценили, поняли, сделали отбор на опустевший, к тому времени, пароход «Константин» и отправили его обратно в Россию. Дошел ли не знаю и куда пришел не ведаю. Только желтый флаг слетел с мачты и земля… земля стала нам доступной. Комиссии из офицеров эскадры, из офицеров корпуса и представителей французских властей начали усердно объезжать лагеря, крепости и поселки, изыскивая место, где бы крепче, лучше и удобнее свить себе новое гнездо на чужом дереве.
Звучали имена «Надор», «Аин-Драхам», Сфаят, Кебир, Сен-Жак и многие другие. Для Морского Корпуса был выбран Сфаят и Джебель Кебир, та самая – «высокая гора», с которой в день прихода эскадры смотрел удивленный солдат.

Несокрушимой мощи и печального бессилья. Так вошел Черноморский белый флот в Мраморное море и бросил тяжелые якоря. Загремели по клюзам железные цепи и корабли остановились.
Линейный корабль «Генерал Алексеев». Крейсер «Генерал Корнилов». Вспомогательный крейсер «Алмаз». Эскадренные миноносцы «Гневный» и «Цериго». Миноносцы: «Капитан Сакен», «Жаркий», «Звонкий». Подводные лодки «А.Г. 22», «Буревестник», «Тюлень», «Утка». Вооруженный ледокол «Гайдамак», «Джигит», «Илья Муромец». Тральщики: «Китобой», «Баклан», «Березань», «Ипполай». Посыльные суда: «Лукулл», «Якут», «Днепровец», «Атаман Каледин», «Севастополь». Бывший линейный корабль «Георгий Победоносец». Быстроходный катер «С.К.–1». «С.К.–6». Транспорт-мастерская «Кронштадт». Транспорт «Рион». Лоцманское судно «Казбек». Буксирно-спасательный пароход «Черномор».
Все эти суда под Андреевским флагом и масса коммерческих пароходов из всех портов Черного моря с покинувшими родину русскими людьми, не имевшими силы жить и смотреть на страдания матери, терзаемой бесами красного ада и не смогшими побороть эту красную силу.

Во время этих экскурсий я знакомил моих воспитанников с историей Морского Корпуса и Российского Флота, рассказывал им много о жизни моряков в плавании, и эти беседы и прогулки сближали нас душевно и я владел их полным доверием и любил их, как родных и близких друзей.
Подражая своему незабвенному, глубокочтимому учителю по воспитанию юношей – адмиралу Чухнину, при котором я мичманом начал свою деятельность, я письменно разбирал все их достоинства, проступки и недостатки и в «ротных приказаниях» вывешивал в помещении для общего прочтения всеми кадетами.
Так, что вся жизнь роты была перед ними открыта. Они приучались беречь честь роты, огорчались упреку, радовались похвале и старались жить и служить не за страх, а за совесть. Что и было главной целью моего воспитания, по завету высокого воспитателя Директора Петербургского Морского Корпуса.

Все эти офицеры в этот трудный для всей России черный год отдали свои силы, знания, опыт, чтобы вложить в душу, в сердце, и в голову этих 260 юношей и мальчиков любовь к морю, увлечение морским спортом, искреннюю привязанность к родному флоту, сознание дисциплины, строевую выправку и морское образование и сделать из них хороших кадет и гардемарин Морского Корпуса, ни в чем не уступающих старшему брату своему С. Петербургскому, 200-летнему Морскому Корпусу – Альма Матер всех офицеров Российского Императорского Флота.