Грозовой перевал. Стихотворения

Мысли - это чудища, что снова и снова являются терзать нас...

Все грешники были бы в раю несчастны.

Он никогда не узнает, как я люблю его, и люблю не потому, что он хорош собой, а потому, что в нем больше меня, чем во мне самой.

когда знаешь, что гость наверняка не зачастит, почему не оказать ему радушный прием?

Гордый человек - враг самому себе.

Гордые люди сами вскармливают свои злые печали.

Теперь, конечно, пойдут у нас бесконечные жалобы – вижу, что так! – но они не помешают мне уйти в мой тесный дом за этими стенами: к месту моего упокоения, куда я сойду прежде, чем отцветёт весна. Там оно – не среди Линтонов, запомни, не под сводом церкви, - оно под открытым небом, а в изголовье – камень.

Я хочу в поле! Хочу снова стать девчонкой, полудикой, смелой и свободной; и смеяться в ответ на обиды, а не сходить из-за них с ума! Почему я так изменилась? Почему, едва мне скажут слово, кровь закипает во мне адским ключом? Я уверена, что стала бы вновь самой собою, - только бы мне очутиться среди вереска на тех холмах.

Самой большой моей думой в жизни был он, и только он. Если всё прочее сгинет, а он останется – я ещё не исчезну из бытия; если же всё прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше её частью. Моя любовь к Линтону, как листва в лесу: знаю, время изменит её, как меняет зима деревья. Любовь моя к Хитклифу похожа на извечные каменные пласты в недрах земли.

Я только хотела сказать тебе, что рай, казалось, не был моим домом; и у меня разрывалось сердце – так хотелось заплакать. Я попросилась обратно на землю; и ангелы рассердились и сбросили меня прямо в заросли вереска на Грозовом Перевале; и там я проснулась, рыдая от радости.

Я скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы, чем посоветую тебе отдать ему своё сердце.

Мы порой жалеем людей, которые не знают жалости ни к себе, ни к людям.

Не репейник склонился к жимолости, а жимолость обвилась вокруг репейника

Жить, потеряв ее, значит гореть в аду

…иногда мы питаем жалость к тем, кто не способен жалеть ни себя, ни других.

Мы порой жалеем людей, которые не знают жалости ни к себе, ни к другим.

Дорога трудна, — как ее одолеть с такою тяжестью на сердце!

Он и любить и ненавидеть будет скрытно и почтет за дерзость, если его самого полюбят или возненавидят.

провалиться по горло в снег — удовольствие, которое может оценить только тот, кто сам его испытал

Зимой ничего не может быть печальней, летом ничего очаровательней этих ложбин, запертых в холмах, и этих гордых, одетых вереском круч.