Портрет философа в юности

У "Аристоса" интересная судьба. Фаулз создал его еще в студенческие годы, в начале 50х, изучая французскую филологию в одном из оксфордских колледжей. В предисловии он сознается, что форма произведения, а именно небольшие философские максимы, была выбрана им под влиянием Паскаля и Ларошфуко. Это, так сказать, формальное влияние. Содержательно же британец ориентировался на древнегреческого философа Гераклита, у когорого, собственно, и позаимствовал термин ἀριστεύς. Рукопись затем лягла в стол на добрых десять лет. Не то, чтобы ее никто не читал. Читали близкие друзья Фаулза, и, по-видимому, в один голос настоятельно советовали автору никогда это не публиковать. Молодой писатель мнение своих друзей уважал, и "Аристос. Автопортрет в идеях от автора 'Коллекционера'" увидел свет уже в 60х, когда его автор стал известен прежде всего нашумевшим романом "Коллекционер". Был ли это продуманный тактический ход или скорее наитие, теперь уже не узнает никто. Но расчет оправдался: "Аристос", не в последнюю очередь благодаря авторитету Фаулза, был воспринят критиками благожелательно. Насколько сильно редактировался текст в дальнейшем, сказать не могу, но вот такая любопытная деталь имеет место: начиная со второго издания, подзаголовок "Автопортрет в идеях" из названия исчезает.

Действительно, с тем же успехом мог и Паскаль знаменитые "Pensées" назвать своим философским автопортретом. А что мы имеем под обложкой книги британского студента-филолога? Имеем некий интеллектуальный срез убеждений автора, поданный весьма конспективно, в форме афоризмов. Никакой вам фабулы, никакой стилизации, причем отсутствие красот стиля призвано придать тексту более дискуссионный характер. Материал разбит на логические "главы": космогония, религия, политика, конформизм, образование, воля, деньги, искусство и пр. Вот, пожалуй, и все, что можно сказать об этом неоднозначном произведении. В том смысле, что отпускать оценочные реплики в рамках рецензии бессмысленно: такие книги нельзя оценивать по шкале "нравится - не нравится". Думаю, никто не станет спорить, что предпринятая молодым Фаулзом инвентаризация своих представлений о мире и обществе полезна в любом случае, даже если потом время внесло свои поправки в тот или иной тезис.

Революцию в сознании "Аристос" хоть и не произвел (по крайней мере у меня), но многие мысли из него весьма любопытны и заслуживают обсуждения за рюмкой чая в какой-нибудь культурной обстановке. Жаждущим действительно расширить сознание, пожалуй, порекомендую "Волхва". А "Аристоса" - растащим на цитаты!

Мне было интересно сравнить аформизмы "Аристоса" с содержанием "Волхва". Там даже есть раздел "Игра в Бога".

"Свобода воли в мире, где нет свободы, подобно рыбе в мире, где нет воды. Она не может существовать, ибо не может осуществить сама себя.
Величайшим заблуждением всякой тирании всегда было убеждение, что тиран свободен, тогда как его подданные порабощены; однако он оказывается сам порабощен рабством своих подданных, он становится жернтвой собственной тирании. ОН НЕ СПОСОБЕН ДЕЙСТВОВАТЬ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ, так как его воля детерминирована, и чаще всего весьма жестокой необходимостью сохранять тиранию".

Книга составлена из собрания мыслей автора, т.е. это не художественное произведение. А-ля Аристотель,Гераклит, Платон, включая некоторых древних восточных мудрецов, идеи которых Фаулзу удалось извратить, перенеся их на современный лад. От высказываний типа "мы должны", "нам надо", "хуже того" уже начало слегка подташнивать под конец чтения, порой хотелось ее забросить, но интересные рассуждения на тему общества и искусства не позволили.
Автор погряз на то время в своей "научности", и, таким образом пытался доказать, что бога нет, что общество вообще левое со своими ancien principales, гниет аж прям до костей, и что повсюду должен царить детерминизм. Вовсе не убедительно-во первых, и во-вторых, спорить с читателем и доказывать это на мой взгляд глупо. Ну и в-третьих, книга довольно остро противоречит моим моральным принципам и верованиям.
Однозначно советую эту книгу никому, разве только ярым грызунам философии, чьи убеждения покрыты мрачной пеленой неверия и презрения ко всему, что с трудом можно объяснить научно. Ох уж этот позитивизм...