Мне надо просыпаться два-три раза, чтобы проснуться совсем, с ясной головой, без всякого тумана, и за этот, такой короткий и такой длинный промежуток времени, со мной происходит масса вещей, меня посещает двадцать пять тысяч разных ощущений, и вдруг, в конце концов, одно из них становиться главным.
Хотела бы я, чтобы мои уши были настолько чуткими, чтобы уловить звук, с которым пыльца каштанов опускается на землю. Или ещё чтобы слышать, как снег падает на снег. Никто этого не слышит, но я-то знаю, что этот звук существует - даже не звук, мне хочется подобрать другое слово, чтобы определить это явление, такое реальное, но при этом прекрасное и неуловимое, как белый аромат тубероз. Тишина, похожая на музыку.
Я даже часто жалею, что нельзя вот так, без всякого вступления, обратиться на улице, в автобусе или кафе в кому-нибудь просто потому, что у него интересное, необычное лицо, ну или чтобы избавиться от чувства одиночества.
Все всегда всем подражают, даже если никто никого не понимает.
Чем больше все вокруг опошляли любовь, тем больше я ждала от неё.
Знаешь, мне иногда даже хочется по-настоящему страдать от любви. Потому что это означало бы, что и любовь была бы настоящая.
Странное сочетание беспокойства и удовольствия...
Я чувствовала себя кристаллом - во мне был свет, ясность и уверенность.
Мне не хотелось больше предаваться мелким удовольствиям своих мелких страданий.
Если быть взрослой означает "говорить одно, а думать другое", тогда верните мне моё детство.
