Цитаты из книги Губкин

Двери в славу — двери узкие, но как бы ни были они узки, навсегда войдете вы, кто в Курске добывал железные куски.

Чем глубже проникала в пласты скважина, тем сильнее намагничивалось долото. Весною оно притягивало железные болванки весом до двух килограммов. На семьдесят второй сажени глубины бур уперся в необычайно твердую породу. Руда? Наэлектризованность в обществе достигла предела; недоброжелатели смолкли. Углубление скважины стало продвигаться еще медленнее; резцы тупились после часу работы. За сутки удавалось пробурить не более двух дюймов.

Бакинцы вообще спорили бойко, с авторитетами не очень-то считаясь; решительный Серебровский спорил даже с Внешторгом, осуждавшим его политику «прямых выходов за границу». Заручившись поддержкой Ленина, он вел непосредственную торговлю с Турцией (точнее, с французскими и итальянскими конторами, находившимися в Турции). Первое судно — танкер «Джорджиа» — снаряжал сам и сам на нем приплыл в Константинополь.

2 октября 1919 года газета «Экономическая жизнь» подытожила дискуссию «Об использовании шишек хвойных деревьев». Резюме: «Хотя теплотворная способность довольно высокая, но для фактического использования шишек приходится преодолеть то же основное неудобство, которое касается и всякого другого топлива, — это транспорт шишек», Транспорт стоял.

Отказываться вообще от достижений прошлого — прерогатива и грех юности.

В начале нашего века какой-то предприимчивый промышленник из Баку догадался привезти сюда буровой станок и на опушке леса сколотил из досок вышку. Лесная опушка выбрана была совершенно случайно, но не зря золотоискатели в старину говорили: крушец (металл) мыть что карту крыть, бей втемную. На авось, мол, скорее повезет. Брызнула нефть!

Миллионеры Мирзоев, Кокорев, Лианозов, Рагозин, Нобель нанимают разорившихся дехкан из Южного Азербайджана, согласных на любую оплату, строят заводы, прокладывают нефтепроводы. Нефтепроводы лишают куска хлеба аробщиков, владельцев телег. Раньше они перевозили нефть от буровых к заводам и пристаням. Аробщиков тысячи. По ночам они подкрадываются к трассе и ломиками дырявят трубы; нефть вытекает…

«Начала всех вещей имеют тенденцию становиться материально неуловимыми», — метко подметил антрополог де Шарден.

расстояние, с которого лучше всего рассматривать картину, должно быть равно четырем ее диаметрам.

Мир менялся с такой быстротой, что у людей притупилось чувство удивительного.

Между тем высасывание нефти из недр продолжало бешено расти. В 1966 году оно составило астрономическую цифру: миллиард шестьсот миллионов тонн! (По ней легко представить физическое воздействие человека на земную кору: изъятие такого количества жидких углеводородов влечет за собой уродливое изменение гидродинамического режима подвижки пластов и иные геологические действия.)

И особенную роль во взаимодействии биосферы с каменной оболочкой выполняет человек, главное действующее лицо ноосферы (термина этого нет в «Геологическом словаре» издания 1956 года (!); многие авторы до сих пор запирают его в настороженные или даже иронические кавычки; пора бы уж, кажется, отшелушить кавычки от добротно придуманного термина, выражающего великое наблюдение). Итак, биосфере два миллиарда лет, ноосфере — три-пять тысяч.

«Скажите, как делаются открытия?» — спросили великого физика Альберта Эйнштейна. «Очень просто. Все знают, что это невозможно. Но появляется молодой человек, который этого не знает…»

Великие рождаются нагими — совершенно так же, как все смертные.

К тому времени ученые исследовали кавказскую минеральную воду и определили ее химический состав. Сейчас его можно прочесть на любой этикетке. Анионов столько-то, катионов столько-то, хлора, брома, йода столько-то… Кажется, чего проще: вылить в банку составные части, перемешать стеклянной палочкой — и пожалуйста, незачем возить из Ессентуков. А вот не получилась искусственная минеральная вода, и пить ее было невкусно и без пользы.