Цитаты из книги Пастух медведей

Рыцарь Роланд, не труби в свой рог. Карл не придет, он забывчив в славе… Горечь баллады хрипит меж строк В односторонней игре без правил. Им это можно, а нам нельзя. Белое-черное поле клетками. В чьем-то сраженье твои друзья Падают сломанными марионетками. Золото лат уплатило дань, Каждому телу продлив дыхание. Смерти костлявой сухая длань Так не хотела просить подаяния… Много спокойней — прийти и взять Этих парней из породы львиной… Как же теперь королевская рать Без самых верных своих паладинов? Музыка в Лету, а кровь в песок… Совестью жертвовать даже в моде. Плавно и камерно, наискосок, Меч палача над луною восходит. Бурые камни над головой… Господи, как же сегодня звездно… Бог им судья, а о нас с тобой Многие вспомнят, но будет поздно. Брызнуло красным в лицо планет. Как это вечно и как знакомо… Радуйтесь! Рыцарей больше нет! Мир и спокойствие вашему дому.

Наши ссоры переходят в вечность, Сны и мысли, видимо, не те... Уходя, зажги на память свечку - Я боюсь остаться в темноте. В синем небе тает невесомо Твой искристый смех и теплый взгляд... Уходя, возьми ключи от дома - Этот дом ни в чем не виноват. Если даже ни во что не веришь, Ничего не хочешь и не ждешь - Уходя, оставь открытой дверь лишь, Как надежду в то, что ты придешь. Уходить занятье не простое... Ах, мой драгоценный человек! - Уходя, возьми меня с собою: Сменим вместе город, время, век...

Хотите, я побуду Вашим псом, Лохматым, романтичным сенбернаром? Хотите, я пребуду Вашим сном, Лирическим или сплошным кошмаром? А может быть, мне сковырнуть звезду? Оправить в серебро и в алых лентах, Приплюсовав шалфей и резеду, Вам поднести коленопреклоненно… Настало время выдачи слонов И превращений черепашек в принцев! В любой любви — гармония без слов, Обычно не обязанность, а принцип, Принципиально — буду Вашим я. Не слишком важно — где, когда, насколько? Закружит нас волшебная струя В прыгучем танце под названьем — полька, Хотите, мы исправим весь сюжет? И повесть станет праздничным романом, Где Ваш полуодетый силуэт Интимно тает в мареве туманном. Душа скользит с нелепой крутизны, Я ухожу, глуша огонь желанья, И на ладони Вашей холм Луны Изысканно целую на прощанье…

Для графини травили волка. Его поступь была легка... Полированная двустволка - Как восторженная строка! Он был вольный и одинокий. На виду или на слуху. Стрекотали про смерть сороки Беспардонную чепуху. Упоенно рычала свора, Егеря поднимали плеть - Все искали, где тот, который Призван выйти и умереть? Нет, любимая... Даже в мыслях Я не буду ничей холоп. Я уже не подам под выстрел Свой упрямый звериный лоб. И моя негустая шкура Не украсит ничей камин. Пуля - дура? Конечно, дура... Только в поле и я - один... Все бело, и борзые стелют Над равниной беззвучный бег. Эх, дожить бы хоть до апреля - Поглядеть, как растает снег, Как по небу скользят беспечно Облака до краев земли... И влюбиться в тебя навечно, За секунду До крика: "Пли!"

Наш долгий разговор в пустой ночи, И стрелки на часах безмолвно встали... Я предпочел бы, видимо, мечи С глухим акцентом харалужной стали. Я предпочел бы, видимо, коня, Вдали огни растоптанного стана И жаркий бой посреди бела дня С ближайшим толстомордым басурманом. Я предпочел бы рану в пол-лица, Не дрогнув от звериного оскала, Сражаться и бороться до конца, И победить, и бросить меч устало. Потом подъехать к твоему крыльцу, С седла сползая от потери крови, Чтоб у тебя - да слезы по лицу И удивленно-жалостные брови! Когда иного просто нет пути И нету силы даже улыбаться, Успеть сказать: "Боярышня, прости!" Простишь ведь... А куда тебе деваться..

НЕЗНАКОМКА В АВТОБУСЕ

Девушка с рыжей косой ниже пояса - Огненной лавой, катящейся с плеч,- Мысли в смятеньи, чувства в расстройстве, Где уж тут каплю рассудка сберечь? Белая кожа каррарского мрамора, - Целая песня, по крайности - стих... Брови вразлет восхитительно траурны - Черного бархата тающий штрих. Мысли о прошлом, мгновенно сметенные, Мысли о будущем стерты с доски, Только глаза так волшебно-зеленые, Память надежды, весны и тоски... Движется к выходу - близко ль до дома ей? Время-то к ночи... Пойти, проводить... Вышла и сразу, увидев знакомого, Хрипло ругнулась, спросив прикурить. Как развернуло меня - "на попятную"! - Медленно, медленно стынет душа: Чуть не влюбился... И дело понятное... Стерва, конечно... Но как хороша!

Когда убивали последнего единорога - Лес содрогнулся, и даже птицы роняли слезы. Глядела в испуге девочка недотрога, Как копья дрожали, словно виноградные лозы, Вонзаясь в белую спину зверя, Что голову прятал у нее на коленях. И бледное солнце отворачивалось, не веря В людскую жестокость. Таилась в глазах оленьих Вассальная преданность королю леса, Тому, кто царственным рогом даровал волю... Запевали сосны хором дневную мессу О том, кто сегодня захлебывался болью! А после мясо с размаху швыряли на блюдо, И пили охотники в честь величайшей победы Над силой природы, ее тонконогое чудо Убили люди. Наши отцы и деды...

Как стук колес вычерчивает ритм, Как сердца стук подобен четкой дроби Ночных копыт... Извечный алгоритм, Воздвигнутый над чередой надгробий Живых существ, украсивших мой путь,- Мужчин и женщин, лошадей и кошек, Собак и птиц... Их хочется вернуть, Но тени так бесследно тают в прошлом. Я одинок... Пылает на плечах Багряный плащ. (Сиреневый? Пурпурный?) В моих глазах, как в каменных печах, Дымится пепел погребальной урны. Скулящий страх калечит души жертв, Шагнувших в этот круг без покаянья. Прожорливая выверенность жерл, В моем лице нашедшая призванье - Сминать, как лист лирических основ, Судьбу и жизнь, Прощенье и разлуку, И детский смех, и радость чистых снов, И мертвых клятв возвышенную муку. Я чувствую свой страшный, черный дар Всей яростью обугленного мозга. Я рвал зубами вены, Но пожар Моей крови был безразличен звездам. Я принял паству. Выбирая ночь, Когда медведи понимали слово И искренне старались превозмочь Звериной волей волю - рук другого, А именно - мой жесткий произвол, С которым я удерживал их страсти. Дивились Рыбы, Скорпион и Вол Моей незримой и врожденной власти. Пастух медведей! Выжженный на лбу Извечный титул... Вызов вере в небо, Вселенной, раздувающей клобук, И Року, обесцветившему небыль! Я противопоставлен был всему И был бы мертв при первом же намеке Готовности - приветствовать ту Тьму, Что отнимает травяные соки У заспанной поверхности Земли... Поверьте, что слова с заглавной буквы Меняют смысл, переродясь в пыли В самшит, и кипарис, и бук... Вы Напрасно попытаетесь понять Урок друидов. Каменные руны Не обратят затертый разум вспять И не затронут выцветшие струны. Медведи спят. Ущербная луна Дарует серебро косматым мордам. В мои виски крадется седина Неторопливым, матовым аккордом. Как хочется уснуть... Закрыть глаза, Увидеть поле, полное ромашек, Где над ручьем кружится стрекоза, А в небе бродит облако - барашек. Вот в этот мир хочу шагнуть и я, Продолжив путь по кромке алой меди Заката. В те запретные края, Где светится Арктур - Пастух медведей...

По снегу… По самому белому снегу. В санях, запряжённых четвёркой гнедых, Приеду. Я этой же ночью приеду. И в дверь постучу, и войду в твои грёзы и сны… По лугу… По самому свежему лугу. Оставив на небе одну голубую строку, Прибуду… На этой неделе прибуду, И к дому пойду и ромашек нарву на бегу… По морю… По самому синему морю, Не Чёрным, не Красным, а я был и в этих морях… Не спорю. Прошёл уже месяц, не спорю, Но сильно штормит, и досадно не светит маяк… По небу… По самому чистому небу, Где просто нет места для зависти, боли и зла… С победой… Я должен вернуться с победой. Чтоб знала, кого ты все долгие годы ждала… По снегу… По лугу, по морю, по небу, по снегу… Копытами смяв леденяще-янтарный рассвет, Приеду. Я этой же ночью приеду, Хотя до тебя далеко и меня больше нет…

Ф. Г. ЛОРКА

В возвышенную обитель Я брошен упрямством стали. Где ты, мой ангел-хранитель? Меня вчера расстреляли… Четырнадцать пуль порвали Мне грудь полновесной болью. Меня в пыли закопали, Посыпав могилу солью, Чтоб я никогда не ожил, Чтоб я не вернулся к детям И ворон над бездорожьем Ни-че-го не заметил! А я, не дыша от крика, Отплёвывал комья глины, И запахом базилика Звенела земля равнины. Я выполз, я шёл, хромая… Дорога казалась длинной, И звёзды к исходу мая Слегка холодили спину. За что меня убивали? Хотелось бы знать, не так ли… Ромашка Святым Граалем Неспешно ловила капли Моей недопетой крови… И только слепая вера Стояла над изголовьем Расстрелянного романсеро…

Среде миров, в мерцании светил Одной звезды я повторяю имя. Не потому, что я ее любил, А потому, что мне темно с другими. И в час, когда сомненья тяжелы Я у нее одной молю ответа, Не потому, что от нее светло, А потому, что с ней не надо света! Как маленький кусочек янтаря, Держу твою ладонь в своей ладони. А за окном вечерняя заря И облака кудрявые, как кони. А за окном такой далекий мир Течет, переливается, струится И, разноцветьем разливаясь вширь, Вдруг преломляется в твоих ресницах. И сам я отражаюсь в полный рост, И чувствую себя сильней и выше.. . Так отраженный свет далеких звезд Порой нам ближе, чем звезда над крышей.

Поэзия - привставшая на цыпочках... Принцесса - танцевавшая на ниточках... Как сцена ей мала... В театре кукольном Страдает плоть нешуточными муками. Вот жест под тайным знаком Скарабея. Вот нож картонный в пальчиках злодея. Не надо слёз... По замыслу создателя, Герой поверит проискам предателя. Потом придут пираты и разбойники, И, угрожая голосочком тоненьким, Их атаман сверкает пистолетами Пред королевскими блестящими каретами. Наивно так... Но мы-то знаем истину! Мы умудренно отмечаем мысленно - Сюжет не нов, и реплики избитые, И автор весь измучен простатитом, Под жалкие аплодисменты зала. Как это мило... Как нам надо мало! Чтоб чувствовать себя всесильным Господом, Пред каждым, кто чуть-чуть пониже ростом. Но... Девочка! Остановись, ты плачешь Над тем, что кукла падает? Иначе Не может быть... А принц придёт - поверь мне! О, сколько стоит детское доверие... А не придёт, то мы изменим пьесу,- Я сам пойду спасать твою принцессу...

Ты - моя, а не чья-то. Другие лишь пена... Сорняки, меж которых бредёшь по колено. Талый паводок, дань прошлогоднему бреду, Невозможность пути по остывшему следу; Сигаретный дымок, отравляющий небо, Невозможная быль, отречённая небыль... Ты - моя! Мы друг другу даны, как эпоха. Мы - от первого сна, до последнего вздоха, Предназначены быть обоюдным дыханьем И всегда говорить кружевными стихами... Ты - моя! И не стоит наивно пытаться Утверждать, будто выцвели гроздья акаций. Будто ветры не жгут, будто сосны не плачут, Будто грубости наши хоть что-нибудь значат, Что расстаться когда-нибудь будет возможно... Всё неправда, любимая, всё это ложно. Даже сплетни пусты и проблемы излишни - Всё давно решено и отмечено свыше. Где сведутся мосты, где откроются двери... Ты - моя. И я сам в это скоро поверю...

Жду звонка. А вечер в тучах тонет... Жду звонка. А телефон молчит. Кресло подо мной скрипит и стонет, Предъявляя перечень обид. Вновь вздохнет басовою струною Белая гитара у стены... Уведет старинной ворожбою Гумилев в загадочные сны. Мир волшебный, трепетный и робкий Тайной слов чарует и манит... Я же расшибу эту коробку, Если вот сейчас не зазвонит! Как дурак, сижу весь вечер дома: Тишина - как будто бы назло. "Позвоню..." О боже, как знакомо! Аж от скуки скулы повело... Обещала в шесть, а скоро десять. К черту и угрозы и нытье! Но терпенья чашу перевесит, Если... Зазвонило! Да?.. Але?! Да, квартира... Да... А что за дело? Маму? Да, пожалуйста. Прошу-с... Все. Довольно. Хватит, надоело: Я устал, я просто спать ложусь. ...От трезвона трубка как подскочит! Я спросонок хриплый и - суров:

• Ты сума сошла? Двенадцать ночи!