Третья книга рассказов

Вся в мистической волшбе, Знойным оком хлопая, Буду ластиться к тебе, Словно антилопа я. А.Измайлов, пародия на З.Гиппиус

Добиты с триумфом первые три романа Зинаиды Гиппиус, этой сколопендры серой. Откопал давным-давно купленный двухтомник с шестью её романами — и понеслось по хронологии. Два ранних несколько схожи меж собою, слабы и этакая русская литература в сферическом вакууме. Герои ходят-бродят, влюбляются-разлюбляются, говорят, многозначительно молчат и равно остаются несчастными. Неустроены, страдают от русской тоски и безделья, со скуки травятся. Только истерят поменьше, да имена смешные: Люся, Павлуша, Сержик, Веруня, Маргарет и проч.

Заметно, как Зинаида Николаевна хочет говорить про бога, но стеснятся. И получается так исподтишка, намёками, как будто боится, что в приличном обществе засмеют. Повторяет из романа в роман: "Не хлебом единым!" — будто истину открывает. Вот и герой третьего её романа «Сумерки духа» (1900), здравомыслящий Шадров, под конец напускает на себя таинственности, религиозности в стиле Мережковского и Соловьева — и, не в состоянии полюбить женщину напрямую, ищет в ней какого-то “Третьего”. Вслед за Толстым твердит: «Люблю ли тебя — я не знаю, но кажется мне, что люблю!» Вот только ему вправду кажется. Человек ума уравновешенного, не умея знать своих чувств, он быстро проникается новизной пустой кокетки и, словно герой «Голубого ангела», "весь мир готов к ногам её сложить".

Но отбросить мистический туман — останется трагедия эгоизма и шовинизма. Безвольная истеричка, в лучших традициях Достоевского, этакая лайт-версия демонической женщины, — запуталась в чувствах к английскому священнику и русскому профессору, которые крутят ею, как хотят. А девушка больна чахоткой, глупенька умом и похожа на мальчика; своей слабостью вызывает у окружающих жестокую жалость, что, как известно, на корню рубит всякую любовь. Не в состоянии осознать себя, отделить от мужчин, наша лоли мечется между манновским туберкулёзным санаторием, дождливым Петербургом и сумрачными палатями своего сознания. Выжившая из ума старуха, ежедневно крутящая один и тот же моток бечевы, намекает своим видом, какая судьба ожидает юную инженю, не уколотую прививкой феминизма.

А вот в квартире, как у героя-профессора, я был бы непрочь пожить. Да мы и характерами схожи с этим Шадровым. Только без мистического тумана.

Шадров прошёл в свой кабинет, большую четырёхугольную комнату в два окна, с низеньким петербургским камином в углу, со стенами, до верху установленными книгами. Книги была единственная ценная, да и единственная любимая вещь в квартире Шадрова, маленькой, скромной, почти без мебели в средней комнате, отделяющей спальню от кабинета. В кабинете стоял только тёмный диван, старые, тяжёлые стулья с высокими спинками, кресло, длинный письменный стол посередине, совершенно пустой. Шадров не любил безделушек, никаких вещей; работу свою он запирал в ящик.

«Сумерки духа» - третий роман писательницы-символистки Зинаиды Николаевны Гиппиус. Он был создан в 1899 году и напечатан в 1900-м. Название, на мой взгляд, очень верно передаёт сущность книги – именно сумерками духа (да и тела тоже) пронизан весь текст произведения.

Действие начинается в немецком санатории, где профессор петербургского университета Дмитрий Васильевич Шадров пытается вылечить начавшийся туберкулёзный процесс. Болезнь эта невесёлая, поэтому и атмосфера в заведении соответствующая. В санатории Шадрова навещает весьма своеобразная женщина – его бывшая жена Нина Авдеевна. Строго говоря, они с Дмитрием Васильевичем не разведены до сих пор, но прожили вместе только год, а теперь уже девять лет живут поврозь. Шадров не любил Нину Авдеевну. Никогда не любил. Жена считает, что он вообще не способен к этому чувству. Профессор женился на ней из жалости. Увидев, что Нина Авдеевна всерьёз любит его, он ПОЖАЛЕЛ её, пожалел её чувство и женился, чтобы дать ей возможность реализовать свою любовь к нему. «Но, живя и думая дальше, становясь старше, Дмитрий Васильевич начал понимать, что иногда нельзя облегчить страданья, а иногда и не нужно», - пишет автор. Начал понимать, что жалость бесплодна А Нина Авдеевна не только продолжает любить Шадрова, но старается СЛУЖИТЬ ему своей жизнью. И делает это вполне искренно. Но не эти грустные и бесплодные отношения составляют суть романа. События начинают развиваться, когда в санаторий приезжает очень странная супружеская пара. Мистер и миссис Стид. Англичане. Мистер Стид – священник. Ему 44. Он старше своей жены на 23 года. Ей 21. Супруги поженились, когда Маргарет не было ещё и 17-и. Маргарет англичанка только по матери, а по отцу русская. Она получила фрагментарное образование, домашнее воспитание и совсем не знает жизни. Её наивность в некоторых вопросах настолько вопиющая, что иногда кажется деланной. Мистер Стид взял её в жёны после смерти отца для того, чтобы воспитывать и учить это «дитя», пока Маргарет не станет настоящей женщиной, не полюбит его, или не полюбит какого-то другого мужчину, который сможет стать ей фактическим мужем. Маргарет влюбляется в Дмитрия Шадрова, о чём честно объявляет обоим мужчинам. Девушка считает, что теперь она должна жить с Шадровым, где бы он ни находился. И мистер Стид считает это допустимым. А ещё он уверен, что должен сопровождать свою супругу в её жизни с новым избранником. Чтобы продолжать оберегать и воспитывать её. Шадров попадает, таким образом, в весьма странную ситуацию, рядом с которой его не вполне обычные отношения с Ниной Авдеевной являются просто «цветочками». Такова ЗАВЯЗКА романа, на протяжении дальнейшего хода которого сумерки только сгущаются. Будет ли исход из этой ситуации? Об этом можно узнать, прочитав книгу.

Третий том пока что самый любимый. В этой книге страдания героев кажутся еще сильнее, чем обычно. И мысль, которая затрагивается в "Святой плоти" - грусть столь глубокая, что становится похожей на радость. Это своеобразный катарсис. Кровь за кровь. Убить или себя, или дорогого человека. Все рассказы объединяет этот мотив. В "Сумерках духа" приносится самая бескровная жертва и один становится счастливым, познав любовь и увидев ее неземную сторону, в то время как второй так и остается в земных метаниях и никак не может сделать выбор. В "Комете" Поля бросается в омут из-за того, что ее обманул любимый. В "Слишком ранние" Иван Сергеевич принимает жертву нелюбимой женщины, он не смог поставить на себе крест, и наперед зная, что она покончит с собой, соглашается. Здесь это даже смахивает на убийство, подготовленное письмами Марии Николаевны. В "Святой плоти" Серафима не решается убить свою полоумную сестру и смиряется со своей одинокой судьбой. Ну а в "Святой крови" Русалочка убивает о. Пафнутия, ради того, чтобы он не лишился бессмертной души, окрестив ее, тем самым, принося и себя и его в жертву. Вот такая книжица. Кто-то должен умереть, чтобы другой был счастлив. А желательно, чтобы умерли все. Страшно. Когда читала "Сумерки духа" впервые по-настоящему хотелось хорошего конца, и он даже был так близок. Удивительно, как люди слабы, как легко они теряют себя ради привычки, как легко они ломаются перед чужими влияниями. Тот, кто силен, или управляет слабыми, или в состоянии пережить свою утрату и взять от нее ту грусть, которая уже становится радостью. Удел же слабых - вечные муки и метания. Им сложнее всего. Если же слабый вдруг решается, то кому-то обязательно придется умереть. Любовь у Зинаиды Гиппиус идет всегда, без исключений, рука об руку со смертью.