Талисман

Прерывать думающего человека так же невежливо, как и говорящего.

Единственное, что отличает мужчин от мальчиков, — это цена их игрушек.

Обладание чем-либо можно выразить только тем, насколько легко ты можешь это отдать…

Счастливый ребенок — здоровый ребенок, а здоровым детям легче найти свое место в жизни. Об этом сказано в Библии, и если это не так, то должно быть так.

У того, кто пытается нести весь мир на плечах, сначала ломается спина, а потом ломается душа.

Ярость сильнее всего в двенадцать лет. Та ярость, которая происходит из чувства отчаянной несправедливости. Студенты в колледжах иногда чувствуют нечто похожее, но это, как правило, не более чем отголоски детских впечатлений. Время стирает все.

Пойдем через эти двери, Ричи. Ты и я. Большие, как жизнь, и дважды гордые.

Постарайся это понять. Поверь мне.
Эти фразы, которые произносят взрослые, когда имеют в виду что-то совсем иное.

Джеку послышался голос матери: Если ты не хочешь поделиться этим, Джеки, если ты не можешь рискнуть этим ради своего друга, то оставайся там, где ты есть. Если ты не можешь поделиться наградой, рискнуть наградой, — даже и не пытайся вернуться домой. Дети слышат всю эту дрянь всю жизнь, но когда настает момент выбора, все поступают по-разному. Если ты не можешь поделиться этим, то дай мне умереть, дружок, потому что я не хочу выжить такой ценой.

Веселенькие пожарчики, легонькие землетрясеньица — все это знаки того, что они идут. За мной. За нами.

...куда ой куда ты уходишь с дядей Морганом о папа он так иногда на тебя смотрит как будто у него в голове край пропасти и в его глазах землетрясение и ты умираешь в нем папа!

На бостонской волне Джек нашел какой-то джаз. Саксофон играл «Все, что ты есть». За окном расстилался равнодушный океан. Спустя несколько минут что-то замаячило впереди. Это огромной уродливой птицей с нелепо раскинутыми крыльями высился над дорогой отель «Альгамбра». Если это был их дом, то они были дома.

Старый добрый Джек Сойер, Король Странствующих Посудомоек, и его сумасшедший помощник Ричард. Не рехнулся ли я? — подумал Джек. Видимо, да. Это было то, чего от него больше всего хотели… а было много всего, слишком много, чертовски много. Его били; Волк был убит. Они уничтожили Школу Ричарда и значительную часть разума Ричарда, и, насколько он знал, Морган Слоут снова был в Нью-Хэмпшире и изводил его мать.

Боже мой, по-моему, оно хочет пожать мне руку!
Вспомнив слова дяди Томми, что нельзя отводить протянутую руку даже своего злейшего врага («Ты можешь убить его потом, если будет нужно, но сначала ты должен пожать ему руку», — говорил дядя Томми), Джек осторожно протянул руку в ответ, думая, что не удивится, если она тут же будет сломана… или откушена.

- Может, существует не одна реальность.

Пустынные широкие улицы. Длинный пляж, песчаные дюны. Заброшенный парк, неработающие аттракционы. Его мать нашла место, удивительно напоминающее конец света.

и Джек знал по собственному школьному опыту, что технари, подобные Ричарду, обычно спокойно переваривали что-либо твердое, типа научно-обоснованного Хайнлайна, Азимова, Артура Кларка, Ларри Нивена, но Боже избави нас от ерунды Роберта Силберберга и Барри Мальдберга, пожалуйста, мы будем читать что-либо твердое, пока звездные квадраты и логарифмы не потекут из наших ушей.

Когда он пришёл в себя, комната была залита кровью. Волк стоял посередине. Его глаза опять стали жёлтыми, как угасающие свечи. С ним что-то произошло — он вновь стал привычным Волком… и тут Джек понял, что это значит. Есть легенды о том, что это значит. Есть легенды о том, что оборотней убивают серебряными пулями, но нет легенд о том, как оборотни умирают сами.

Звуки. Скрежет. Скрежет двери. Так скребётся собака, когда хочет войти. Только какая же собака может скрестись в дверь, которая возвышается над землёй на семь футов?

Радость.
Они живут среди волшебства, эти люди.
Радость помогает им взлететь.