При написании исторической книги любому историку предстоит решить дилемму. Особенно если эта книга научно-популярная. С научной все просто – там правила определены; с популярной тоже – здесь главное увлекательность, и плевать на научность. А вот с научно-популярной всегда возникает вопрос оптимального соотношения этого «научного» и этого «популярного». Я не знаю, как решать данную проблему – возможно, отчасти поэтому я никогда не жалел, что я не историк. Вот действительно – делать книгу научной, со всеми многочисленными отсылками, допущениями, оговорками – да от одних этих бесконечных «с одной стороны, с другой стороны», «этого мы точно не знаем», «гипотеза высказанная таким-то» можно начать выть в голос. А пускаться в бурное плавание а-ля Пикуль – это интересно, весело, но вот тоже не лежит душа к такому занятию. Неслучайно ученые-историки, которые при этом еще и большие писатели, способные писать увлекательно про свою науку – гении. И слава о них, как, например, о Тарле (про него я уже писал) намного переживет их. Казимир Валишевский, закатав рукава, взялся писать по одной из самых сложных фигур в истории России – фигуре, по которой консенсуса не было ни 300 лет назад, ни 200 лет назад, ни сейчас. Да, были всплески обожания, когда у власти оказывался авторитарный правитель ( Петр Первый Алексея Толстого был обласкан властями как никакое другое произведение – и все из-за того образа Петра, который столь красочно вывел Алексей Николаевич), но это именно флуктуации – системное отношение к Петру всегда было сложным и противоречивым. Я уже давно понял, что русские не в состоянии писать о своей истории – слишком она для нас родная. Признать в каком-то правителе упыря и тирана напополам с гением и преобразователем у нас плохо получается – или тиран, или гений и точка. Полутонов наш человек не признает – сложность натуры скорее воспринимает как оскорбление памяти кумира (или, напротив, обеление тирана). Достаточно вспомнить дискуссии по Сталину, где все участники показывают себя, прямо скажем, не очень. В сложности мира наш человек видит больше проблему, чем удовольствие или даже вызов. Именно поэтому западные историки уделывает отечественную науку просто тотально – чего стоит одна блестящая биография Хрущева за авторством Уильяма Таубмана (у ней я тоже уже писал). И вот тут известный французский историк польского происхождения почти 100 лет назад взялся за фигуру значительно более сложную чем Хрущев – Петра Алексеевича Романова, именуемого в разные времена и разными источниками Антихристом, Грозным, Великим, Реформатором и даже по юношеской кличке на Всешутейшем соборе Пахом-пихайх*й. Сам автор скромно называет Петра «Великим мужем». Автор проделал колоссальную работу, пропорол гигантское количество материала – и если б перед ним стояла именно научная задача, то никаких сложностей с выполнением работы бы не возникло. Но задача была не только научная, и даже не только художественная но, быть может, самая сложная для историка – оценочная. От историка большого уровня требуют оценку, его авторское мнение – а вот здесь поскользнуться можно на куда более твердой почве. Петр Алексеевич такую почву точно не представляет. Как автор оценивает Петра? Как мне показалось – автор сам не определился с оценкой. Какие-то черты характера Петра его восхищают – прежде всего твердость характера, энергичность, витальность, желание реформ. Какие-то кажутся ему пугающими – жестокость с некоторым перехлестом, вспыльчивость. Какие-то он списывает на среду – отсутствие систематичности (ей надо учиться с детства – где бы он ей научился), неуважение к законам, которые сам и писал. Не ставя под сомнение незаурядность описываемой личности автор все-таки не может определиться со своей позицией. Сумасбродство «великого мужа», величие его реформ, неумелость их проведения, та безжалостность и ненужная жестокость – Петр был сумбурным человеком, и историк должен был развеять данную сумбурность. В данном случае сумбурный объект описывается через сумбур. И я буду настаивать, что это не попытка изобразить противоречивую фигуру через противоречие, а самый банальный сумбур. Видимо понимая, что в методическом плане работе оказывается далеко не так крепка – автор старательно разбивает её на темы и подтемы, стараясь подвести под ноги исследованию почву покрепче. Вот «биографические» главы, вот главы с позиции внешней политики, вот главы внутренней политики. Внутри – церковная реформа, армейская реформа, взаимоотношения с Алексеем. Вроде бы сама структура должна быть крепка – но нет, авторские оценки скачут, и видно что автор не может определиться по самому главному объекту. Петр остается для автора закрытой книгой, изучаемой скорее с позиции бихевиоризма. И даже большое количество пересказываемых сплетен разной степени достоверности только мешают. В одном автор последователен – нотки польского национального самосознания (сказывается национальность автора) вкупе с преклонением перед Европой (автор получил образование во Франции) сквозят просто яростно. Мазурка Домбровского, подчас, начинает звучат со страниц просто за рамками приличия – после отдельных глав мне самому хотелось затянуть «Еще Польска нэ згинэла». Притом что Европа времен Петра это тоже далеко не идеальное общество – стоит напомнить, что процессы над ведьмами в России начались с принятием западных нормативно-правовых документов, где подобные преступления и наказания предусматривались. Отдельные заносы автора не то чтоб раздражают – скорее вызывают недоумение. Нельзя серьезному историку так себя показывать. В целом это очень увлекательно и познавательно чтение не без огрехов. Автор насколько может объективно подходит к изучаемой личности (другое дело что получается далеко не всегда), у автора есть все кондиции большого историка – а что еще надо? Хорошей литературы по Петру на русском мало, а уж той, где авторы пытаются удержать хоть какой-то баланс – и того меньше. Будем читать польско-французское.

Именно так и надо писать биографические книги, как это сделал Казимир Валишевский про самого противоречивого русского царя Петра I. Она недаром в своем названии носит приставное словосочетание "историческое исследование", ибо это не биография в ее чистом виде. И все же книга более биографична, чем многие, изданные, например, в серии "ЖЗЛ". Ведь как обычно пишутся биографии великих людей? В строгой хронологии дается их жизнь вместе с историческими событиями, связанными с этой личностью (или с которыми личность была связана). Композиция этой же книги иная. Только в начале говорится о детстве царя и его жизни до борьбы с Софьей, да конец посвящен смерти да последствиям жизни этого человека. Все остальное как бы разбито по ключевым темам. Войны и походы. Путешествия и учеба. Петр первый как человек с его привычками и страстями. Внешняя политика. Внутренняя политика. Реформы. Вот примерно по таким разделам и распределена его жизнь. Мне показалось, что Казимир Валишевский ненавидит Петра как человека. В самом деле, почитать его, так Петр - тиран, алкоголик, развратник, сыноубийца, человек с сотней демонов вместо души, для которого нет ничего святого, которого не остановят никакие средства для достижения его цели (как высокой, так и низкой), вплоть до человеческой жизни. Конечно, судя по документам, все это действительно имело место, но все же мне не верится, что великий человек в своей внутренней личности был так ничтожен и жалок. Да и сам Валишевский превозносит Петра как государя, который смотр за двадцать лет сделать то, что остальным не под силу и за несколько сотен - преобразовать Россию, пусть и на неуклюжий лад.

Но для того чтобы сознательно произвести необходимую расчистку, он приступил к предпринятой задаче слишком стремительно, внося слишком много личной грубости и, главное, слишком много страсти. И поэтому, исправляя, он разрушал, и таким образом этот великий воспитатель является так же одним из величайших деморализаторов человеческого рода. При всей теперешней мощи, современная Россия ему обязана большей частью своих пороков.

С 1693 по 1698 год в Голландии и в Англии, равно как в Архангельске или в Воронеже, Петр прежде всего поставил себе целью стать превосходным моряком, лоцманом, плотником и артиллеристом. Почему? Потому что, прежде всего, это его забавляло. Это очевидно. Он играл в моряка и в солдата.

Большинство реформ Петра носило отпечаток некоторой случайности.

Самое ценное в книге Валишевского - она дает непривычный взгляд на Петра. Его реформы во многом случайны, его стремление ездить по Европе и учиться наукам и ремеслам продиктовано лишь забавой. Наконец, его поведение - намеренная ломка старого поведения, в котором закоснела Россия. Если так, то логика царя - испортить нравы чтобы быстрее вывести страну на тот уровень, которого достигла вся Европа. Вот почему порокам царя отведено так много места. И вот почему в конце концов автор его и оправдывает. На мой взгляд сама история уже дала оценку Петру-царю, закрыв глаза на Петра-человека.