Цитаты из книги А у них была страсть…

У него недержание было. Он никогда не мог удержаться, чтобы не прокомментировать, не сделать замечание.

Писатель ее любил жуткой ненавистью.

А это в жизни хорошо - "Скандалист...на Васильевском острове", а для жизни лучше бы уже в раме.

Но если пить, как хотел бы Питер Хендке - "ежедневно тихо-сладко пить", - ничего не будет. Будет только питьё. Никаких ангельских крыльев, даже об "Усталости" (роман П. Хендке) не сможешь говорить. И это ужасно, потому что надо делать что-то ещё.

«Может, мне действительно важнее собственные чувства, переживания, и какая разница — буду я с ним или нет, все равно я его люблю…» Но это было неправдой — потому что любить значило «трогать во сне и мешать жить», то есть надо было быть рядом…

Он может покончить с собой. Потому что он очень приличный юноша.

О тебе кино смотреть интересно. Прекрасный фильм получится. Но кто с тобой жить сможет?!

Ленинград был неожиданным явлением природы, явлением не разумным, а безрассудным.

Приводит в пример Сэлинджера, в то время как тот уже давным-давно назван Мэйлером "самым крупным американским писателем, никогда не вышедшим из подготовительного класса"...

... ему было 24 года. Он только начинал жить, а до этого всё время учился, учился и учился, читал, читал и читал, смотрел бесконечно фильмы и опять читал.

Ещё подумала, что если бы кто решил сделать её портрет, надо было бы оформить менструальной кровью. Потому что у неё всегда была менструация, когда в жизни происходило что-то важное...

- У тебя было много женщин? - Она спросила, зная, что не много, времени у него не было на них, это сейчас у него оно наступало. И ему надо жить сейчас, а не по книжкам набираться знаний о жизни и женщинах.

На площадке перед Люксембургским садом бил фонтан. Во время дождя иногда поливали улицы. Поливка была запланирована, а дождь нет. Фонтаны были запланировано включены, а дождь нет.

Тихо так. Вообще он был весь тихий, и нельзя было понять, что творится в его компьютерной голове.

Он был чем-то похож на Критика - с длинными волосами и с детскими ногами. Будто у него не было в детстве мужчины, чтобы подражать походке.

И ещё хотелось, как в детстве - разойтись в дальние углы комнаты, что-то своё делать и потом прийти на середину и показывать друг другу сделанное.

Это занимает много времени. И ходить, и друзей иметь. Очень мало таких, как Вильям, согласных на то, чтобы внезапно, вдруг: звонишь, появляешься, говоришь. Он понимает, что это не из презрения, а времени нет.