Сен-Симон

Если б завтра земли нашей путь
Осветить наше солнце забыло —
Завтра ж целый бы мир осветила
Мысль безумца какого-нибудь!

Беранже

А.П. Левандовский - мастер рассказывать биографии живо, весело и увлекательно. И психологический портрет создаст, и яркую деталь не забудет. В первой главе необычайно эффектный контраст обеспечивают выдержки из мемуаров герцога Сен-Симона: Версаль и остальная Франция. Во Франции голодают, в Версале пытаются поймать благосклонный взгляд короля, и если Людовик отвернулся - вот где трагедия!
С социалистом-утопистом Сен-Симоном биографу нелегко, зато предельно интересно. Нелегко, потому что и сам он - великий фантазер! - превращал свою жизнь в фантазию, и ученики пытались из его жизни сотворить Евангелие. Но и интересно, потому что даже очищенная от всех наслоений, эта биография может быть переработана в авантюрный роман, а лучше - в серию таких романов. Здесь все - и сказочная роскошь, и предельная нищета, и попытка собственным лбом разбить устои несправедливого общества, и Война за независимость США, и ожидание гильотины в суровые якобинские времена, и мечты о Панамском канале... да мало ли что еще! Словно персонаж романа-фельетона в духе Дюма, герой Левандовского меняет имена и костюмы с легкостью необыкновенной. То перед нами утонченный кавалер де Рувруа, то гражданин Боном в грубой куртке санкюлота, то нищий философ Сен-Симон. Порой трудно поверить, что все это - об одном человеке.
Но Левандовский пишет не только об авантюрных приключениях. В его работе есть главное достоинство советской историографии - основательность и четкость. Биограф вписывает Сен-Симона в контекст окружающей действительности и находит прочный стержень для своего сюжета: слом Старого порядка, рождение нового капиталистического общества. На переломе эпох - и Левандовский это очень хорошо показывает - легко находится почва и причина негодованию Сен-Симона против несправедливости, а вот фантазиям места нет. Даже если это фантазия из тех, что могут осветить целый мир. Ни якобинцы, ни Наполеон, ни Бурбоны не нуждались в одиноком мечтателе.
С очевидной советскостью книги связан и ее главный недостаток. Пожалуй, автор слишком добросовестно втиснул себя в рамки истмата. Слишком настойчиво он подчеркивает, что единственно верное учение - это марксизм, а единственный путь к справедливости - революция. И в результате, по-моему, несправедлив к сен-симонистам. Вот, хотя бы, пассаж:

В Париже правительственные войска расстреливают рабочих, а в Менильмонтане «верховный отец» сообщает сногсшибательную новость: он изобрел усовершенствование к костюму верующих (т.е. сен-симонистов). Отныне под голубой фрак будет надеваться алый жилет особого покроя, застегивающийся не спереди, а сзади. Так как владелец такого жилета может его застегнуть лишь с помощью другого лица, то этот предмет туалета будет приучать к сотрудничеству и коллективизму. «Избранные» потрясены. Они проливают слезы восторга и обмениваются «братскими поцелуями».

Пафос советского историка можно понять: другие сражаются на баррикадах, а они тут жилеты изобретают! Но негодовать вместе с автором не стану: без символики, в том числе в одежде, еще ни одно социальное движение не обходилось, а баррикады... ну, неужели это и впрямь единственный возможный путь?
Да, еще по мелочи. Французские сюжеты сделаны Левандовским добросовестно и точно, а вот американские пестрят ошибками: автор не американист и истории США не знает. Так, в Континентальном конгрессе было не 13 депутатов, а 13 делегаций от разных штатов. "Высшей республиканской награды — ордена Цинцинната" никогда не существовало. Было "Общество Цинциннатов", в него принимали не за особые заслуги, а просто всех офицеров, участвовавших в Войне за независимость.

«Довольно почестей Александрам! Да здравствуют Архимеды!..»

«Черт возьми! Да это же просто поразительно! Помогая революции, он заработает столько, что на всю дальнейшую жизнь обеспечит себя средствами для любых затей и экспериментов!..»

Одно совершенно непонятно: если вы воздвигаете памятник вымышленному персонажу, подтасовываете факты биографии, подкрепляете их какими-то найденными спустя десятилетия (если не столетия) чудом не истлевшими за печкой документами, или письмами, то почему нельзя слепить действительно образ настоящего сказочного персонажа? Персонажа, который бы не был опорочен многочисленными грехами и позорными поступками? Вот загадка, которую никак не удается разгадать. Зачем на иконы нравственности лепят максимально безнравственных людей и делают из них святых?
Товарищ Сен-Симон –один из таких апостолов не пойми, чего. По легенде, сразу после его смерти «его бумаги были конфискованы и упрятаны в государственные сундуки, где они пролежали более семидесяти лет.» А потом, когда эти мемуары рассекретили, его сразу причислили к классикам французской литературы. Литература – это прежде всего бизнес, который строится на печатании всякой глупости, под прикрытием имени мертвого человека. Давно, как правило, умершего. И желательно не имеющего родственников. И, как говорится, «мели Емеля»!

«Труд его получил право на бессмертие, и ныне ни один историк, занимающийся предреволюционной Францией, не может пройти мимо знаменитых «Мемуаров». Это огромная глыба материала: первое издание «Мемуаров» состояло из тридцати томов убористого текста.»

Вездесущий принцип википедии, напоминающий принцип работы черных риелторов, перепродающих украденную недвижимость бесконечное число раз. Каждая ссылка основывается на другой ссылке на несуществующий, или выдуманный поступок, или акт. Удивительно, но, если принимать в расчет, что фразу ««Вставайте, граф, вас ждут великие дела!» приписывают Сен-Симону, то с его творчеством, благодаря кинематографу, знакомы миллионы людей. Якобы именно такими словами будил Анри Сен-Симона в его юношеские годы камердинер, которому молодой граф приказал это делать ежедневно. Впрочем, сам Сен-Симон, словно заботясь об авторских правах будущих эксплуататоров его имени, будет менять свое имя регулярно. Он отсвечивает прежде всего другому псевдо-великому человеку – Руссо – раздувая пузырь его славы до невозможного диаметра. Сам Сен-Симон был гадким утенком того времени. Только наоборот: не на него смотрели с презрением, а он смотрел с презрением на скотный двор аристократии. Смотрел и всей душой рвался пополнить ряды скотов. А аристократия в то время, опять же якобы, жила под впечатлением событий в далекой Америке, которая завоевывала независимость от Англии. Клянча помощь от Франции. Которая помогала молодой республике, готовя себя на убой. Сен-Симон типа воюет на стороне американцев, удостаивается похвалы Вашингтона. Он, по сути, ничем не отличается от нового министра финансов Франции, который получения денег в кредит, предложил прикинуться богатым. А чтобы выглядеть богатым, нужно много тратить. Имя Сен-Симона обрастает мифами: он, якобы, первым и выгоду Панамского канала разглядел, и дилижансы придумал, и решение для аграрной проблемы Франции нашел. Его имя вносят в список участников коммуны. Под именем гражданина Бонома, что аналогично имени «Иван-дурак»! Он то отказывается от дворянского титула, то прилюдно клянчит орден святого Людовика, который выдавался только дворянам. Затем гражданин Боном начинает спекулировать землей, отобранной у народа. Помогая в этом Талейрану. Похожая схема потом будет отрабатываться и в далекой России.

«Но существовал простой выход: некий посредник, обладавший достаточными деньгами, мог покупать земли у муниципалитетов, а затем дробить их и перепродавать крестьянам частями! Так почему бы ему, Анри Сен-Симону, другу простых людей, не сделаться подобным посредником?»

В течение первой трети 1791 года он скупил земель на 800 тысяч ливров. Но позвольте, как же такую сволочь моли пиарить большевики? Да легко:

«Разумеется, он не забыл своих старых друзей — крестьян. Им он продавал земли по твердым ценам, без всякой выгоды для себя, стремясь лишь к тому, чтобы Жак-боном мог наконец вздохнуть свободнее.»

112 крестьянских семей получили от него землю, а 12 млн. семей остались без земли!

«К этому еще надо прибавить, что покупались земли лишь зажиточными крестьянами, бедняки же, не имевшие средств, в расчет не принимались.»

Сен-Симон, якобы, будет пытаться покончить с собой. Посидит для вида в тюрьме. Увидит дух Карла Великого, который предскажет ему судьбу великого философа. Философствуя, Сен-Симон открывает бюро комиссионных услуг. Закладывает и финансирует большой винный магазин. Изобретает и пускает в продажу новые «республиканские» игральные карты, в которых прежних тузов, королей, дам и валетов заменяют строго республиканские символы: закон, свобода, равенство и т. д. В 1796 году его состояние — земли, предприятия, капиталы, вложенные в банки, — исчисляется четырьмя миллионами ливров и приносит сто пятьдесят тысяч годового дохода. Он нанимает двадцать вышколенных лакеев. А потом у него все забирают его кредиторы. И он решает стать ученым. И продвигает вою новую науку. Суть науки состоит в том, чтобы нацией управляли ученые и одаренные художники-творцы. «Лица, избранные по всенародной подписке, должны составить Высший совет, которому следует присвоить имя великого Ньютона.» Арийцы-ученые должны стоять выше военачальников. Он составляет новую энциклопедию. Правда, иногда он словно прозревает:

«— В храм славы входят только клиенты сумасшедшего дома, — гордо заявляет он своим гонителям. — Но не все. Всего один человек на миллион успевает войти, остальные сворачивают себе шею…»

А потом он, якобы, говорит о том, что история человечества — это цепь эволюционного развития, прерываемая революциями. И если Наполеон был достаточно умен для того, чтобы пропустить эту фразу мимо ушей, то дедушка Ленин вышил этот девиз на своей распашонке и увлек за собой всю страну к дверям сумасшедшего дома… Ибо то, что Сен-Симон считал средством, многие из его учеников приняли за цель. Религия Сен-Симона ставила перед собой одну главную цель: заставить фабриканта заботиться о нуждах рабочих, внушить ему, что это первостепенная его задача, ввести моральную гарантию того, что индустриальный строй действительно раскрепостит бедняка. Вот большевики и раскрепостили крестьянскую Россию. Спрятав имя Сен-Симона за именем Фурье. А Фурье – за Марксом и Энгельсом.

«В 1864 году Маркс и Энгельс основали I Интернационал, указавший рабочему классу мира тот единственно правильный путь, до которого так никогда и не сумели добраться ни Сен-Симон, ни его ученики.»

Вот такая вот сказка о репке. Которую мы читаем до сих пор. Ведь так интересно, что не оторваться… Аминь!