Цитаты из книги Эдуард Мане

Времена изменились, и все изменилось с ними. -(Фуше, 1819 год).

Гражданская война не прекращается; напротив, она становится еще напряженней. Версальцы начинают вторую осаду Парижа.

Начинается революция... Восставший Париж провозглашает Коммуну как основу будущего федеративного государства. 2 апреля версальцы открывают военные действия.

Он с горечью узнает о смерти Фредерика Базиля, он убит при Бон-ля-Роланд 28 ноября 1870 года.

Мане намерен стать добровольцем, защищать Париж. Но он хочет, чтобы его близкие были укрыты в надежном месте. 8 сентября его мать, жена и сын уезжают в городок Оролон-Сент-Мари. (...). Теперь Мане может начать службу. Он готовит себя к катастрофам.

Правительство только что тайно подписало перемирие. Париж капитулирует.

«Мы вскоре будем свидетелями и участниками ужасных событий. Если не вмешается Европа, будут смерть, пожары, грабежи, бойня». -(Мане).

Смерть, злоба, стужа, мор, болезни, голод, страх, Полузадушенный Париж – в семи петлях. -(В. Гюго).

19 июля Наполеон III объявляет войну Пруссии. Воистину «Сад» стал финальным аккордом длительного периода; захваченный водоворотом событий, Мане в течение нескольких месяцев не сможет даже помышлять о живописи.

Вначале авторитарная, затем либеральная, империя становится в январе парламентарской. (...). Целая эпоха заканчивается сейчас в политике Франции. Заканчивается она и в творческой жизни Мане. «Сад» 1870 года знаменует собою перелом.

«Сад» – таково будет название этой картины – стал событием в творчестве Мане, ибо художник впервые покинул тогда мастерскую и попросил натурщиков позировать на пленэре.

Логика и чувства уживаются плохо, особенно когда все им противодействует, когда все вынуждает маскировать их.

«Светлая живопись», «пленэр» – эти слова постоянно звучат во время несмолкаемых споров в кафе Гербуа. Мане горячится, медлит ступить на тот путь, куда его так хотят увлечь.

Она (Берта Моризо) восхищается Мане, его искренними произведениями, их чистосердечием, чистотой, то есть всем тем, что делает их так непохожими на современную живописную продукцию. Неосознанную гениальность Мане она чувствует инстинктивно, но остро. Она догадывается – нет, она просто знает, – что он великий живописец середины века.

Успех Мане полный. Я не осмеливался даже мечтать о том, что он будет таким стремительным и таким достойным… -(Эмиль Золя).

«Есть одна вечная истина, которая поддерживает меня на поприще критика, а именно: только одни темпераменты живут и властвуют над веками. Невозможно – поймите, невозможно, – чтобы для г-на Мане не наступил день триумфа, чтобы он не раздавил трусливую посредственность, его окружающую». -(Эмиль Золя).

Во «Флейтисте» Мане снова достигает одной из вершин своего искусства.

Веласкес («мой идеал в живописи», как заявляет Мане) подсказывает ему двух «Философов» и «Тряпичника».

Он доволен тем, что повидал в Испании, ибо это глубоко его потрясло. Работы Веласкеса и Гойи воскресили его, пробудили энергию. Захваченный чувством соперничества, он ощущает в себе огромное желание писать.

МАНЕ: «Ругательства сыплются на меня градом... ». БОДЛЕР: «Вы думаете, что вы – первый человек, попавший в такое положение? Вы что, талантливее Шатобриана или Вагнера? А ведь над ними издевались ничуть не меньше. Но они от этого не умерли».