Искусство беседы

Мы бываем естественны только с теми, кого мы любим.
Откровенно говорить о наших недостатках мы можем лишь с теми, кто признает наши достоинства.

Женщина не хочет, чтобы говорили об ее амурных делах, но хочет, чтобы все знали, что она любима.

Искренность заключается не столько в том, чтобы говорить все, что ты думаешь, сколько в том, чтобы никогда не говорить того, чего ты не думаешь в ту минуту, когда говоришь.

Каждый убежден, что другие ошибаются, когда судят о нем, и что он не ошибается, когда судит о других.
Если б мы знали других, как знаем себя, тогда даже самые предосудительные поступки показались бы нам достойными снисхождения.

Люди боятся молчания в той же мере, что и одиночества: и в том, и в другом им чудится призрак небытия.

Уверенность в том, что их любят, для робких душ благотворна: она придает им естественность.

Когда иные женщины просят своих приятельниц не разглашать доверенную им тайну, они делают это лишь для того, чтобы новость как можно скорее распространилась.

Общие места, если их высказывает специалист, обладают особой притягательной силой; мы терпеливо выслушиваем изрекаемые им прописные истины, на которые никто не обратил бы ни малейшего внимания, начни их излагать мы с вами.

Ложь чаще проистекает от безразличия, чем от притворства.

Почитание почти всегда кончается оскорблением того, кого почитают.

В искренности нужно соблюдать меру - даже с самыми близкими людьми. Говорить все - это значит превращать в окончательный приговор то, что могло быть всего лишь минутным капризом. Это значит из-за пережаренного куска мяса, из-за мигрени или из-за грозы рисковать дружбой.

В разговоре, как в хирургии, нужно действовать с величайшей осторожностью. Профессионалы на поприще искренности вторгаются скальпелем в дружбу и любовь, которые были до этой операции совершенно здоровы, а от их вмешательства умирают.

Мы почти всегда сами распространяем о себе злобную клевету, когда стремимся опровергнуть ее перед теми, кто о ней и слыхом не слыхивал.

До шести лет и после семидесяти человек имеет право на естественность; цинизм старика так же прелестен, как искренность ребенка.

Поскольку комическое рождается из контраста, легко стать смешным, если ты слывешь человеком серьезным. Священнику, министру, ученому остроумие обходится и вовсе дешево: в глазах аудитории они изначально наделены таким запасом чопорной скованности, что им остается лишь поэкономней ее расходовать.

Откровенно говорить о наших недостатках мы можем лишь с теми, кто признает наши достоинства.

Мы бываем естественны только с теми, кого мы любим.