Жюстина

Законы эгоистичны - мы тоже должны быть такими; они служат обществу, но интересы общества не имеют ничего общего с нашими, и когда мы утоляем свои страсти, мы по отдельности делаем то, что они делают сообща, вся разница только в результатах.

М-да, злой шутник этот ваш Бог! Поначалу я смотрел на него как на дурочка, но приглядевшись внимательнее, вижу, что он отъявленный негодяй.

Природа отличается самодостаточностью, и никакой двигатель ей не нужен.

...истинная мудрость скорее заключается в том, чтобы удвоить свои удовольствия, нежели в том, чтобы увеличивать свои горести;

...самое надежное - поступать по примеру всех прочих?

- Сударь, чего вы от меня требуете? - воскликнула Жюстина.

• Только того, чего мы не можем получить силой.

Поверь мне, мой ангел, ценят лишь за то наслаждение, что мы им дарим, и если мы им отказываем, они отворачиваются от нас.

Вы можете, если не лень, проповедовать чистоту нравов развратнику, трезвость пьянице, сострадание человеку жестокому - природа окажется сильнее ваших проповедей и ваших законов и разорвет все ограничения, которые вы захотите установить.

Брут, величайший человек республики, был казнен в монархии.

Она премилая, но я не вижу в ней никакого темперамента. Думаю, что ее внешность скорее способна зажечь мужчину, чем женщину.

Но тот, кто силен настолько, что не страшится ответного действия, должен смело следовать своим наклонностям.

Мы не вредим другим из боязни, чтобы не навредили нам.

Вы надеетесь прояснить мрак, увеличивая непроницаемость завесы.

Истинно, однако, то, что, преодолев этот предрассудок, легко переступить и через сотни других.

Гордясь тем, что не совершила в своей жизни ни одного ложного шага, она не прощала слабостей другим.

К сожалению, сладострастие обычно заглушает в человеческом сердце и жалость, и отзывчивость. Оно лишь ожесточает. То ли потому, что постоянный поиск наслаждений ведет к душевной апатии, то ли потому, что мощные потрясения плоти угнетают нервную систему и притупляют чувственность.

И она пала на колени перед Всемогущим Богом, которого отрицает разум и в которого так верует несчастье.

Вскоре опускающаяся ночь начала разливать по лесу тот таинственный, почти мистический сумрак, который вселяет благоговейный ужас в сердца робкие, а сердца хищные, закостенелые во зле, толкает к преступлению.

Общество зиждется лишь на постоянном обмене благодеяниями: вот основа его существования, вот нити, связывающие его воедино.

Они, услышав решительный отказ Жюстины, вознамерились, раз уж не удалось превратить ее в сообщницу, сделать ее своей жертвой.