Что же мне делать, певцу и первенцу, В мире, где наичернейший — сер! Где вдохновенье хранят, как в термосе! С этой безмерностью В мире мер?!
В поэзии неистовая, необычная, разрывающая стихи на слоги, разбивающая строчки, как рас-стояния, вёрсты, мили, потому что рас-ставили, раз-делили. Её всегда разлучали: с мужем, с Родиной, с сыном... только со стихами никто не мог.
Стихи растут, как звезды и как розы, Как красота — ненужная в семье. А на венцы и на апофеозы — Один ответ: «Откуда мне сие?»
Мы спим — и вот, сквозь каменные плиты, Небесный гость в четыре лепестка. О мир, пойми! Певцом — во сне — открыты Закон звезды и формула цветка.
Эти формулы складывались сами, всё, что не получалось в жизни, порождало стихи, рваные, растрёпанные, вскрывающие вены, из которых льётся стих. Стихи писались и жили, и черёд их настал.
Понимают Марину, пену морскую, изменчивую, бренную, но рождающуюся на гребне волны и порождающую красоту, далеко не все, а она даже в "предсмертной икоте", как и предрекала, осталась поэтом!
Через край - и мимо В землю черную, питать тростник. Невозвратно, неостановимо, Невосстановимо хлещет стих.
14 понравилось
