Видения Жерара. Бродяги Дхармы. Биг Сур

В настоящий том Собрания сочинений Джека Керуака (1922-1969) вошли три романа - `Видения Жерара`, который сам автор называл `святой книгой`, `буддистские` `Бродяги Дхармы` и сюжетно продолжающий их `Биг Сур`, а также ряд произведений малых жанров.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

52 оценки

5
65%
4
21%
3
13%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 58Хотят прочитать 74

Рецензии

Raymond8 января 2009 г.
Это лето я провел в Америке, в Беркли, по программе работай-отдыхай. Перед поездкой заглянул в книжный - взять что-нибудь в дорогу и на досуг. К тому времени что-то слыхал про битников, читал Кизи и знал что всё это где-то в Калифорнии происходило. И перед самым отъездом прочитал первую четверть книги. И какая эйфория меня охватила когда понял, что еду туда, через пол-Земли, где 40 лет назад жизнь кипела как чайник и происходили удивительные вещи.
Прибыв в Беркли и спешно дочитав последние страницы стал я бродить-гулять по улицам. Чтож, Беркли, Сан Франциско и Калифорния вцелом изменилась, но дух того времени всё равно живёт себе. Удивительно, но Бродяги там всё ещё обитают! С парой удалось поболтать. С автостопом сейчас там непросто - законы уже не те, да и пдд изменились, а вот на товарняках всё еще курсируют странники. Беркли по-прежнему город студентов, а Сан Франциско - город свободы, музыки, поэзии, искусства и всего неформального. Это действительно уникальные места и я никогда не устану об этом писать!
Еще однажды мы пили вино на берегу океана и к нам подошёл один парень, мы его угостили. Его звали Бен, он из Ричмонда, Вирджиния. Свалил на попутках в Калифорнию, потому что "в Ричмонде нечё делать". Он актёр-энтузиаст, раздал нам флаеры на какой-то их спектакль. И таких там много!
Что же до самой книги, то она - моя любимая. Это правда.
Свобода мысли, веры, действия от первого лица. Молодость во всём своём многообразии. Книга из тех, что вдохновляет на поступки и решения, о которых мечтать раньше боялся.
Родись я в Америке, продал бы всё и вышал бы на трассу с вытянутой рукой!
Читать далее
144 понравилось
1,7K
that_laowai9 января 2014 г.
Можно разобрать эту книгу на несколько основных тем, но не хочется, потому как она какая-то всеобъемлющая. Но читать её себе дороже — есть риск заразиться тоской, запечатанной в эти страницы. Биг Сур — живописнейшее место на западном берегу Соединенных Штатов, превратившееся для короля битников в символический гефсиманский сад, где он пытался смириться с отсутствием ответов на его молитвы.
По началу брюзжащий Джек вызывает даже умиление, а затем вдруг накрывает понимание, что все эти остроумные шуточки и смех — на грани истерики. А потом и вовсе хочется пройтись ему кувалдой по щам за то, что он со мной сделал на протяжении этой книги. Разбередил душу, как осиное гнездо и инфицировал сознание острейшим экзистенциальным ужасом. При чём так и не сказал, что со всем этим делать, как с этим справляться, ведь, что самое ужасное — он сам не знает. Последний пассаж книги в духе и повторится всё как встарь: аптека, улица, фонарь, и так же будут стоять эти несокрушимые деревья, под которыми будут с ума сходить существа наделенные сознанием, но лишенные надежды найти ответы, просто убивает.
Сумасшествие заразно, как зевота. Даже просто читая про зевоту уже хочется зевнуть, но кто даст гарантию, что когда читаешь про безумие, не становишься безумным? Сначала посмеиваешься над спившимся писакой, потом тебе неловко от жалости к нему, а потом тебя сковывает этот же ужас. От осознания того, что ты слышишь всё это от легенды своего поколения. Человека, который созидал, много читал, путешествовал, знал, шёл другим путём, протаптывая собственную тропинку. Человека, который искал! И вдруг ты видишь его корчащимся, стонущим, разбитым. Он сравнивает свои муки с болями ракового больного на предсмертном одре. К такому нельзя быть готовым, это парализует.
С мазохистским удовольствием наблюдаешь за его метаниями. То он бежит от цивилизации в лес, то тащит туда своих друзей, пытаясь воссоздать атмосферу былых времен. То, идя по дороге и заметив едущее на машине семейство, с омерзением вздрагивает при виде подкаблучника — мужа, радуясь, что избежал такой участи, то привозит в свою избушку девицу с её ребенком, создавая подобие семьи. Но уже слишком поздно, он не чувствует вкуса жизни, как и вкуса алкоголя. Чтобы оценить степень его отчаяния, надо сказать, что он разочаровался в словах. Писатель разочаровался в словах! Не людским словам описать эту знаково-древнюю скорбь, - говорит он. Уж конечно он хотел бы быть как Коди (Дин Мориарти / Нил Кэссиди), потому что для того жизнь священна и он просто живёт её, но он не такой.

...я понимаю, что все просто живут своей жизнью, один я сумасшедший.
Ни аскетизм, ни гедонизм не принесли счастья. Ни попытка быть частью семьи, ни одиночество, ни любовь, ни дружба не дали удовлетворения. Ни наркотики, ни алкоголь не успокоили. Ни признание, ни слава, ни намотанные по миру километры не принесли независимости. Ни одно из изученных духовных учений ни на дюйм не приблизили к истине. Где мудрость, которая должна была придти с годами, где знание? Какой дорогой ни пойди, будь кем или никем — конец один, а главное - ты так и не узнаешь, зачем всё это было — книга о моменте смирения с этим. Коктейль из русской тоски и калифорнийской истерики, после которого трудно протрезветь и ещё сложнее продолжать шевелиться, ибо зачем?
Читать далее
105 понравилось
1,3K
Zatv20 февраля 2013 г.
«Посмотри в пустоту - она станет еще неподвижней»
Хань Шань

В «Бродягах Дхармы» не происходит никаких глобальных событий. Рей Смит, вроде бы, бесцельно путешествует автостопом и в товарных поездах от Тихого океана в Калифорнии до Атлантического в Северной Каролине. Вместе со своим другом Джеффи карабкается в горы или устраивает буйные вечеринки. И, вместе с тем, он идет путем Дхармы.

Чтобы понять этот роман, надо сначала заглянуть в Ваджраччхедика Праджня-парамита более известную на западе как «Алмазная Сутра», излагающую суть Запредельной Мудрости. Самая главная мысль этого трактата, созданного в III веке н.э., заключается в том, что мы все уже являемся Буддами и изначально пребываем в нирване. И только незнание данного факта порождает мираж существования в сансаре, жизни, порабощенной желаниями, гневом и прочими чувствами.
Человек, осознавший эту истину, давший обет действовать во благо всех живых существ и помогать им на пути просветления, именуется бодхисаттвой, а «Алмазная Сутра», фактически, представляет собой наставление по поведению, речи и образу мыслей вступивших на стезю бодхисаттв.
Правда, западное мышление сразу же обнаружило в сутре фундаментальное противоречие, которое попыталось разрешить с помощью разделения на абсолютную и относительную истины. Если для бодхисаттвы пребывание всех в нирване является не подлежащим сомнению постулатом, то, вроде бы, спасать уже никого не надо. Но с точки зрения относительной истины, не стоит избегать попыток просветить встречаемых на своем жизненном пути относительно иллюзорности их существования.
Все выше сказанное и составляет суть «Бродяг…». Рэй, путешествуя по Америке, встречает других бодхисаттв, исключивших себя из потока «повседневной» жизни, и в любой подходящий момент пытается обратить в свою веру окружающих.

Человек воспроизводит себя на четырех уровнях – как физическое существо, в кругу близких и друзей, в обществе и, если повезет, в истории. Самое интересное, что история помнит только «отличия». Миллионы безликих яппи, окружавших Керуака, живших нормальной повседневной жизнью канули в Лету, а память о бродягах, чей образ жизни подвергался всеобщему осуждению, осталась. Может быть потому, что медитация – обязательная практика любого бодхисаттвы – это умение выстраивать длительные размышления. Размышления, требующие не только определенной суммы знаний, но и умения развивать их. В истории остались не просто имена Керуака, Алена Гинзберга, Гэри Снайдера, выведенные в романе под псевдонимами Рэя Смита, Альвы Голдбука, Джефи Райдера. Осталось их творчество, осталось творение взгляда на жизнь.

Погружаемся в роман.
Дальше...
«Я вспомнил строку из Алмазной Сутры: «Твори благо, не думая о благотворительности, ибо благотворительность, в конце концов, всего лишь слово». В те дни я был убежденным буддистом и ревностно относился к тому, что считал религиозным служением. С тех пор я стал лицемернее в своей болтовне, циничнее, вообще устал. Ибо стар стал и равнодушен... Но тогда я искренне верил в благотворительность, доброту, смирение, усердие, спокойное равновесие, мудрость и экстаз, и считал себя древним бхикку в современной одежде, странствующим по свету (обычно по огромной треугольной арке Нью-Йорк - Мехико - Сан-Франциско), дабы повернуть колесо Истинного Смысла, или Дхармы, и заслужить себе будущее Будды (Бодрствующего) и героя в Раю. Я еще не встретил Джефи Райдера, это предстояло мне на следующей неделе, и ничего не слышал о бродягах Дхармы, хотя сам я был тогда типичным бродягой Дхармы и считал себя религиозным странником.»
Эти строчки как нельзя лучше характеризуют главного героя повествования – Рэя Смита - философа, мыслителя, поэта и просто бродягу, которому не сидится на одном месте.
Под стать ему и его друг.
«Детство Джефи Райдера прошло в восточном Орегоне, в лесной бревенчатой хижине, с отцом, матерью и сестрой, он рос лесным парнем, лесорубом, фермером, увлекался жизнью зверей и индейской премудростью, так что, ухитрившись попасть в колледж, был уже готов к занятиям антропологией (вначале), а позже - индейской мифологией. Наконец он изучил китайский и японский, занялся Востоком и обнаружил для себя великих бродяг Дхармы, дзенских безумцев Китая и Японии».
Но он был еще и поэтом и переводил на английский китайцев и японцев. На всем протяжении романа то и дело попадаются в его изложении фрагменты из поэмы Хань Шаня «Холодная гора».
Хань Шань тоже, между прочим, весьма интересная личность, далеко не случайно появившаяся на страницах романа.
Будучи китайским ученым, он устал жить в большом городе и удалился в горы.
«Изредка Хань Шань спускался с Холодной Горы в своей одежде из коры деревьев, приходил на теплую кухню и ждал пищи, но никто из монахов не кормил его, так как он не хотел принимать устав и медитировать трижды в день по удару колокола. Понимаешь, почему у него тут... вот послушай, я тебе переведу, - и, заглянув ему через плечо, я стал следить, как он читает по крупным птичьим следам иероглифов: - «Вверх иду по тропинке Холодной Горы, вьется тропинка все вверх и вверх, в длинном ущелье осыпь и валуны, широкий ручей, изморозь на траве, влажен мох, хоть дождя и не было, сосна поет, но ветра нет, кто порвет путы мира и воссядет со мною среди облаков?».

В романе много слоев – слой «Алмазной Сутры», слой повседневных реалий, слой безумной жизни битников и хиппи конца пятидесятых, когда еще не началась вьетнамская война, слой поэзии Хань Шаня. И осыпи, и валуны, и изморозь на траве, и влажный мох будут во множестве присутствовать на страницах «Бродяг…», устраивая перекличку с древним китайским отшельником.
И даже Чжуан-цзы, похлопывающий себя по пузу и видящий вещи такими, какие они есть на самом деле, тоже прокрался в текст под видом безостановочно болтающего Генри Морли. И это не говоря о намеках на Вийона с его прошлогодним снегом или точку сборки от Кастанеды.
Керуак действительно великий писатель. Его паутина слов затягивает. В происходящее не просто веришь, хочется погрузиться в него с головой. А описываемое настолько заразительно, что то и дело ловишь себя на мысли, а не бросить ли все к какой-то там матери и, нагрузив на плечи рюкзак со спальным мешком, отправиться изучать близлежащие горы и леса. Сидеть под сосной, слушая звуки леса, и все глубже и глубже погружаться в медитацию, чтобы открыть новую истину или понимание, или на худой конец, просто сочинить хокку.

Закончу свои заметки фрагментом о китайских быках, круговороте бродяг в природе.
«Кстати, глянь-ка, это знаменитые «Быки». - Это была серия китайских картинок, типа комиксов: вначале юноша отправляется в горы, с посошком и котомкой… на следующих изображениях он встречает быка, пытается приручить его, оседлать, наконец приручает и ездит на нем верхом, но потом бросает быка и просто сидит, медитируя под луной, потом спускается с горы просветления, и вдруг на следующей картинке не нарисовано абсолютно ничего, а дальше - цветущие ветви, и на последней картинке юноша, уже не юноша, а толстый старый смеющийся волшебник с большим мешком за спиной, просветленный, входит в город, чтобы напиться там с мясниками, а новый юноша отправляется в горы с посохом и котомкой.
Все повторяется, все через это проходят, ученики и учителя, вначале надо найти и приручить быка собственного сознания, потом отказаться от него, наконец постигнуть ничто, как показано на этой пустой картинке, и, постигнув ничто, постичь все - весеннее цветение деревьев, а затем спуститься в город, чтобы напиться с мясниками, подобно Ли Бо. - Мудрые были картинки, они напомнили мне мой собственный опыт: сперва я приручал собственное сознание в лесу, потом осознал, что все пребывает в пустоте и бодрствовании, и не нужно ничего делать, а теперь напиваюсь с мясником-Джефи. Мы послушали пластинки, перекурили и пошли опять рубить дрова».

Вердикт – обязательное чтение. :)
P.S. В разделе «Истории» выложены фрагменты статьи «Битники 60-х». Часть 1 и Часть 2.
PP.S. Еще можно заглянуть в Цитатник, где собраны основные мысли романа.
Читать далее
92 понравилось
4,4K

Все рецензии

Цитаты

B_Kate16 марта 2012 г.
В этом мире жить невозможно, но больше негде.
93 понравилось
18K
Mracoris2 июля 2012 г.
Мне внезапно стало ясно, что я никого не должен учить тому, что понял сам.
73 понравилось
17,1K
Witcharrr22 июня 2010 г.
Когда дойдёшь до вершины, продолжай восхождение.
67 понравилось
16,3K