В те времена не всякая книга могла похвастать даже самым целомудренным поцелуем хоть на одной своей странице, никакие эротические описания не щекотали воображение, граница между книгами для взрослых и для отрочества была не столь отчётлива, и ничуть не зазорно было человеку в возрасте Пэдди увлекаться теми же книжками, какими зачитывались его дети.

Нет, она не святая, она почти такая же, как все. Только никогда не жалуется, это особый дар - а быть может, проклятие? - всеприемлющего терпения. Какова бы ни была утрата, какой бы ни обрушился удар, она встречает их, принимает все, что есть, и хранит в себе и тем питает пламя, горящее внутри.
(с) Ральф де Брикассар о Мэгги

С какой стати тебе воевать за старуху Англию? Что ты видел от неё хорошего? Она только и знает сосать кровь из своих колоний.

Фиа смотрела на сына, и сердце её сжималось: есть во Фрэнке что-то неистовое, отчаянное, что-то в нём предвещает беду.

Смотри правде в глаза, Мэгги Клири, Мэгги О'Нил. Тебе нужен только один человек, а его тебе вовеки не получить.

Как это страшно, когда один-единственный человек так много значит, так много воплощает в себе.

Пожалуй, только поэтому её и огорчало одиночество - жаль, что некому научить её плавать. Но как хорошо, когда ни от кого не зависишь!

Стоило вообразить, что он вовсе о ней и не думает, тогда как она всё время в мыслях ждёт его, - захлёстывали гнев, разочарование, стыд и печаль.

Так привлекал когда-то все взгляды отец Ральф. Когда-то. Как ужасно, что он остался только в далёком-далёком прошлом.

Подумаешь об этом - и хоть кричи, беги на край света от мыслей, от воспоминаний.

Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, - и он тебя убивает.

- Конечно, ты очень взрослая в свои семнадцать лет, а всё-таки не дерзи.

А главным любимцем был крошечный розовый поросёнок, умница, ничуть не глупее собаки, по кличке Свинкин-Корзинкин.

Через три дня он был мёртв - при новом наступлении огромный осколок шрапнели срезал ему руку и половину бока.

Какого чёрта он заявляется как раз теперь, когда она стала наконец вытеснять его если не из сердца, то хоть из мыслей?

А всё же память неосязаема, как ни старайся, подлинное ощущение не вернёшь, остаётся лишь призрак, тень, грустное тающее облачко.

Во сне и наяву грезился тот его поцелуй - драгоценное воспоминание, к которому она возвращалась тысячи раз.

Я люблю вас так, Ральф, что готова убить за ваше равнодушие. Я не из числа благородных душ; я вас люблю, но хочу истерзать жестокой пыткой.

- Отчего ты плачешь, Мэгги?

• Вы со мной весь вечер не разговаривали.