В плену у мертвецов

Тюремный дневник выдающегося современного русского писателя - не только и не столько рассказ о нравах Лефортовской крепости, сколько полный страстной полемики и смелых наблюдений комментарий к нынешнему состоянию российского общества. Жанр этой книги не поддается определению - это органическое сочетание мемуаров, эссе и политического памфлета, перемежающееся яркими описаниями условий существования политического заключенного.

Жанры

Книга из цикла

«Тюремный» цикл

Моя политическая биография

Эдуард Лимонов

3,9

(67)

В плену у мертвецов

Эдуард Лимонов

3,6

(128)

По тюрьмам

Эдуард Лимонов

3,8

(105)

Рейтинг LiveLib

3,6

128 оценок

5
23%
4
34%
3
34%
2
5%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 149Хотят прочитать 117

Рецензии

Felosial
17 августа 2016
В плену у самомнения
...Баба треньки мордюка
Словно в кожаной тужурке
Выплывают из мешка...
Звук. Где-то в углу капало из раздолбанного старого крана. Над дверью вовсю орал магнитофон, повторяющий уже который раз одну и ту же до боли знакомую песню ГрОб. Темно. Окон нет, кромешная тьма заползает в глаза едким дымом.
"Надо же, слушаю ГрОб в гробу, какая ирония". Эдуард сидел на железном стуле посреди комнаты, руки в наручниках лежат на коленях, голова опущена на грудь. Как и когда сюда попал — он не помнил. Назойливое покалывание в виске. Отчего-то болело в паху. "Били, что ли, гадёныши?"
Внезапно музыка оборвалась.
Привет.

Немного игривый девичий голосок сбил Эдуарда с толку. Ему вдруг стало обидно. "Сижу тут как крыса в клетке, а какая-та малолетняя манда мне приветы шлёт".
Голос шёл откуда-то сверху, откуда до этого лилась потоком музыка.
Тебя что, не учили здороваться?

Голос вдруг взлетел на несколько интервалов вверх и из нежного девичьего превратился в визг зрелой твари.
Привет, ты кто?
Я — трупик. А ты?
Это.. ммм... я — Эдичка.
Ну хорош уже пиарить свои книги, заколебал! Я тебе не Лёха-гнида и не Ихтиандр, мне твою библиографию не подсовывали для ознакомления.

Теперь в голосе проскакивал мальчишеский бас, как бывает при подростковой ломке. Эдуард опешил.
Чего тебе от меня надо?
Владимирский централ, ветер северный,

Этапом из Твери, зла немерено,
Лежит на сердце тяжкий груз.
От внезапности и громкости у Эдуарда закололо в ушах. Руки в наручниках инстинктивно дёрнулись вверх. Эдуард вдруг заскучал. Всё происходящее казалось дешёвым перфомансом, непонятно для чего затеянным. Нет, одна догадка у него была — маленькие шавки (а по многоголосию было ясно, что их несколько) просто пытались укусить большого гордого пса. "Хер у них что выйдет, я же по пояс бронзовый уже, только зубы обломают".
Чем ещё удивишь, диджей?
Пам-пара-пам-пам,

пам-пам-пам-пара-пам-пам
"Вивальди. Осень, если не ошибаюсь". Эдуард скривился, как если бы разом сжевал весь корень своей псевдофамилии. "Вот черти, на измор берут, ненавижу классику".
Ты мне скажи, где я?
В плену у мертвецов.

Голос внезапно стал похож на хрипотцу соседа-алкаша.
А-а-а, ну теперь ясно, откуда ноги растут. Мне вот интересно, почему из всей моей внушительной библиографии была оказана честь именно этой книге?
Здесь вопросы задаю я, а не ты. Понял?

Голос опять стал игривым и юным.
Нет, я всё же спрошу. Ну и как, тебе понравилось?
Да что-то ты всю книгу красиво мелешь, но скучно читать.

Владимирский централ, ветер северный,
Этапом из Твери, зла немерено,
Лежит на сердце тяжкий груз.
- Слышали уже, диджей, смени пластинку.
А я как ты теперь, ты же сам всю книгу писал обо всём дважды, а то и трижды. Ходатайство зачем-то в конец пришпилил, для пущей важности?
Ни хрена ты не понимаешь, солнышко, я — крупнейший писатель современного мира, а тюрьма и ФСБ уж постарались сделать меня Великим. И все книги мои социально-политические. Других я не пишу. Оттого я и попытался всех гнид вывести на чистую воду, чтобы вы, поганцы, читали и просвещались. Как меня чуть на кладбище на застрелили, как моих парней из окон выбрасывали, как меня, вождя, предал Акопян...
Ладно-ладно, это мы читали, что, кто, где и когда. Мне вот интересно, ты себя в одной главе с Богом сравниваешь, апостолы, прокураторы, туфту какую-то развёл про Иуду, что, один умный такой? До тебя величайший писатель Леонид Андреев в замечательной книге Иуда Искариот уже всё написал, нечего себе чужие лавры лепить.
Попрошу заметить, что я больше чем писатель, я — культовая фигура.

Вернулась тварь и снова завизжала.
"Пишу книги разумеется для денег, я надеялся хорошо заработать на этой книге, получив аванс..." и бла-бла-бла. А на это ты что скажешь?
Я — мужчина в расцвете сил. И я всегда беру себе женщину — лучшую из возможных. Так что денежки мне ещё как нужны!
О Боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш...

Магнитофон оборвался на слове "сына" и зашипел. "Всё, диджей откинул коньки". Эдуард сидел, положив голову на грудь, и думал. Что в 2001, когда он писал об убожестве попсовых песен, что сейчас — нихера ведь не изменилось. Как слушала наша великая нация говно, так и слушает. А теперь, вот, и его пытаются накормить. Быдло, что и говорить. А магнитофон всё продолжал шипеть. Эдуард стал дремать.
Ты говоришь: - Блок плох.
Читай Мариенгоф;
Ты говоришь: - Париж,
И по-французски: - my wish.
Ты пишешь как Жан-Жак.

Опять внезапно и на всю громкость. "Ну хоть что-то новенькое, хоть и пóшло до безобразия".
- Эй, ты! My wish — это не по-французски, это по-английски.
Голос теперь совсем обнаглел, стал копировать его, Эдуарда.
Быдло, говоришь, говно слушаем, говоришь. Ну так откушай с нами деликатес, завезли только припев, так что не обессудь. Послушаешь пару-тройку часиков сей великолепный рефрен без остановки, посмотрим, как ты запоёшь.
Я же твоя дура

Тра-ла-ла-ла-лай
Снова люблю колу
И похожи скулы.
Я же твоя дура
Вот таки дела
Маленький твой мальчик -
Смена пола. Аха-аха-а

Что? Нет, прошу, не надо, я столько не выдержу, выключите, выключите!

Я же твоя дура
Тра-ла-ла-ла-лай
Снова люблю колу
И похожи скулы.
Я же твоя дура
Вот таки дела
Маленький твой мальчик -
Смена пола. Аха-аха-а

Нет! Нет!!! Нееееееееееееееееет!

Я же твоя дура
Тра-ла-ла-ла-лай
Снова люблю колу
И похожи скулы.
Я же твоя дура
Вот таки дела
Маленький твой мальчик -
Смена пола. Аха-аха-а

-АААААААААААААААААААА!
Я же твоя дура...
Читать далее
45 понравилось
11
2K
strannik102
22 октября 2021
Сижу на нарах как король на именинах...
Имя руководителя НБП Эдуарда Лимонова конечно же было знакомо. По ленте новостей. Хотя на самом деле не по ленте, никаких лент я тогда не читал, а чисто по общим новостям по ТВ. А вот с писателем Эдуардом Лимоновым никаких читательских отношений не было от слова вообще. И потому попавшаяся на глаза книга с его именем на обложке была снята с библиотечной полки — пора и познакомиться.
Познакомился...
Разного рода тюремно-камерные мемуары порой попадали в мою читательскую коллекцию. Начиная от солженицинских и заканчивая всякими полуприключенческими «Шантарамами» и прочими «Мотыльками». Отношение к этим книгам всегда было разным. И исходило из литературных дарований их авторов. Прежде всего. Однако и от содержимого тоже зависело. Отношение.
Просто сама внутренняя жизнь тюрьмы и всяких внутрикамерных дел мне знакома и потому никаких особых открытий в чтении деталей и подробностей не ожидалось и не происходило. А вот мир внутренних переживаний человека, находящегося в МЛС или в следственной тюрьме, всегда интересен. Если, конечно, автор как-то его открывает, этот свой внутренний мир.
В этой книге сочетаются оба подхода. Т.е. автор много времени и внимания уделяет описанию именно быта в камере и взаимоотношениям с сокамерниками. Как построен день сидельцев, чем они занимаются и не занимаются — всё привычное для книг подобного рода. И столь же привычное негодование в адрес властей, которые отправляют в тюрьму людей (в т.ч. разных там Радуевых и иже с ними — для Лимонова здесь разницы нет, любой сиделец — страдалец). И столь же обязательные хари надзирателей и рожи следователей (видимо в противовес благородным лицам и ликам обвиняемых). И конечно же ожидаемое восхваление себя — писатель с мировым именем и всемирной известностью, вождь и лидер партии, успешный самец, постоянно меняющий женщин и идущий при этом вниз по возрастной шкале — чем старше сам, тем моложе пользуемые им девчонки. Ну и прочие, уже в большей степени касающиеся каких-то вполне конкретных моментов слежения спецслужб за деятельностью партии и им лично, а также задержания, арестования и препровождения к месту проведения следственных действий (Лефортовская тюрьма), подробности.
В общем, меня как читателя писатель Лимонов не заинтересовал. Как человек — носитель и выразитель определённого рода идей — в этом качестве он мне более интересен. И потому попробую ещё один раз прочитать что-то из его наследия. Просто чтобы попытаться понять. Хотя вряд ли принять — всё-таки я противник радикализма.
Читать далее
43 понравилось
2
1K
ruru
31 августа 2016
Мужик, настоящий мужик, в любых обстоятельствах найдет силы эти обстоятельства преодолеть. Писатель, хороший писатель, в любых обстоятельствах найдет сюжет для творчества. Настоящий мужик и хороший писатель останется собой даже в тюрьме. Понятно,что тут я о Лимонове. Нравятся мне его очки и импонирует бороденка, привлекает эпатаж и безусловно радует желание и способность нанести пощечину общественному мнению со здоровой безбашенной самоуверенностью человека свободного. И свободного не просто от отсутствия комплексов и пренебрежения нормами морали, а свободного в силу стихийности натуры, для для которой быть свободным, быть собой - это как дышать.
Книга "В плену у мертвецов" о тюрьме, если уж совсем точно о тюрьме Лефортовской, постояльцем которой в силу некоторых обстоятельств Эдуард Вениаминович являлся на протяжении нескольких лет. И для меня это рассказ о том, как можно быть свободным в неволе. Не с упорством быка противопоставляя себя "системе", не силой или хитростью завоевывая иллюзорный авторитет под небом в полосочку, а быть свободным внутренне, сохраняя характер и ироничный блеск в глазах. Мне тут подумалось, что это хорошая тема: писатель за решеткой. Побольше бы их там. Ну кто еще художественно расскажет нам, неотсидевшим, что творится за рядами колючей проволоки и каково там человеку; репортаж с места событий от лица участника всегда ценнее полета фантазии.
Нет, описаний тюрем в литературе предостаточно. Мы в курсе и без Лимонова, что такое "шконка" и "дальняк". Однако, обычно эти описания либо вводят нас в мир, который живет по своим "понятиям" чести и благородства, - еще немного и утопия. Либо совсем уж в беспросветно мрачное чистилище, ломающее судьбы и души. Лимоновская тюрьма настолько обыденна и обыкновенна, проста и понятна, что на фоне предыдущих впечатлений выглядит царством сюрреализма. Безликая масса охранников, Zoldaten, правильная геометрия помещений, ежедневная рутина распорядка, отупляющий радиоэфир, бесконечная вареная селедка с перловкой - все серое и мертвое. И только пленники этой мертвой обыкновенности, собственно сами преступники, - они живые. В них мысли и страсти, воспоминания и мечты. Они высвеченны и выхваченны из серой мертвечины случайностью писателя в тюрьме.
И сам Лимонов хоть и пленён, но жив и ярок. Органично вплетая в классический слог инородный "хуй", смакуя собственное высокомерие и самолюбование, выпячивая собственную правду без оглядки на жен, друзей, врагов, нации и государства, бежит строчками текста из плена мертвой несвободы.
Впрочем, не без греха... Собственно, книга написана как очередной манифест, вызов государственной машине, безлико желающей смять несправедливо обвиненного Савенко, как самооправдание, местами излишне сухое и документальное описание борьбы с ФСБ и прочими органами. И уже сейчас не особо интересно вникать в попытку шпионского романа, в политические интриги и прочую "кровавую гэбню". Мне кажется, в итоге от книги останется точно не это. Останется разговор с Бродским, останется рассуждение о предательстве и Иуде, останется пронзительная история оМаше. Есть мнение, что и сам Лимонов в истории останется не как политик и основатель партий крайнего толка, а как тонкий поэт, талантливый писатель и большая умница)
Читать далее
13 понравилось
0
1,2K